Надо посмотреть вторую захоронку и если ничего интересного там не найду, то скрою все следы своего присутствия, поужинаю, переночую и в путь, домой к Кузьмичу. Извелся, наверняка старик.

Вторая захоронка — длинный сверток из промасленной солдатской шинели, в котором оказался немецкий пулемет MG, наша СВТ и немецкая винтовка Маузера (вроде). Под ними в яме виднелись металлические коробки для пулемета и цинки с патронами. Их доставать даже не стал, а завернул оружие снова в шинель и закопал на прежнем месте. Рядом вырыл яму для бидона, засунул его туда и присыпал песком.

Если понадобится оружие, то можно спуститься по речке на легкой лодочке, типа каноэ или байдарки до этого места, забрать, то что нужно и вернуться. Только надо по карте посмотреть, как легче с лодкой добраться до реки. Иначе только через болото пешком со слегой.

Утром за завтраком я вновь увидел фигуру в плаще с капюшоном. В этот раз на другой стороне оврага среди зарослей. Фигура с накинутым на голову капюшоном удалялась от меня, и я видел лишь спину. Вновь, стоило мне проморгаться, как она пропала.

Что за мистика? — озадачился я. — Все, хватит жрать, пора выдвигаться! — решил и вылил недопитый чай в костер. Я не трус, но от этих видений не по себе. После вчерашнего мне все время кажется, что на меня кто-то тяжело смотрит из леса.

К своему маяку-елке на болоте я вышел почти точно, промахнувшись лишь на двести метров. К Кузьмичу вернулся под вечер.

— Ну как? Все нашел? — спросил он, скрывая чувства, но я понял — рад моему возвращению.

— Золото я нашел в землянке, — пояснил он, когда я высыпал на стол золотые побрякушки. — Не стал брать. Возле золота всегда кровь людская. Хочешь, забирай или в колодец высыпь. Не нужно оно мне.

Не зная, как поступить, я внимательно осмотрел каждую вещь, не нашел фамильных гербов или клейм мастеров-ювелиров и решил забрать с собой. В Ленинграде решу, что делать с драгоценной находкой — раздарить, продать или сдать властям, как найденный клад. Нет, последнее вряд ли. Иначе придется рассказывать о Кузьмиче.

Рассказал я старику и о дважды увиденной фигуре.

— В лесу, в природе много чего встретить можно, но всему найдется разумное объяснение, — ответил старик, но взгляд отвел. — Живи по правде и никакие потусторонние силы тебе не страшны.

Судя по-всему у Кузьмича было что-то в жизни, которому не нашлось разумного объяснения.

Возвращение.

После ранее запланированной стирки, уборки и парилки, я засобирался домой в Ленинград. Степановна, не стесняясь вытирала слезы, а Кузьмич держался.