Землянка.

Где же эта чертова землянка? В который раз обхожу возвышенность. Может это не то место? Нет. Все как описывал Кузьмич. Речка, овраг, крутые, но не высокие берега, сосны кругом, не вдалеке ельник. Все есть, а землянки нет. Я присел на край оврага и свесил ноги. Может река не та? Переходил бы я в том месте, где у Кузьмича отмечен был проход через болото, не промахнулся бы, а я накрутил по лесу из-за бобров. Вновь вглядываюсь в карту, переданную лесником. Нет, одна река в интересующем меня районе. Эта речушка метров пять-семь шириной отмечена на карте.

Неожиданно на песчаном склоне оврага я заметил несколько черных камешков. Быстро спустился вниз и поднял один. Угли! Поднял голову вверх — провал в склоне оврага. Вот она, бывшая землянка! А я сколько раз ходил мимо, не решаясь сунуться в заросшую кустарником яму, признавая ее природное происхождение.

Удобно место дезертирами выбрано, — отметил. Сухо. Ветерок комарье разгоняет. Вход в землянку со стороны оврага и незаметен с реки или с леса, только с противоположного склона, но кто оттуда пойдет? Дым от печки выходит в овраг, а если топить сухостоем, то вообще будет незаметен.

Кузьмич говорил, что захоронка закопана в правом дальнем углу. Значит где-то здесь. Жалко, что перекрытия не выдержали и провалились, а может зверь постарался? Говорят, что медведи очень любопытные. Заинтересовала постройка животное, вот он и разворотил крышу, а дальше поработало время и природа.

Время к вечеру. Надо побеспокоиться о ночлеге и ужине, а завтра приступать к раскопкам. Что-то никакого азарта не чувствую! — прислушался к себе. Плохой из меня кладоискатель вышел бы!

Тайники.

После утреннего чая приступил к раскопкам. Рубил кустарник, ковырял саперной лопаткой землю и вновь рубил корни. Как же не хватает обычной лопаты! Чего этим совочком наковыряешь? Однако в войну солдаты и этим окапывались, а большую лопату тащить с собой по лесу, это мазохизм — со слегой намучился!

К обеду прорубился к топчану. Прочный, зараза, оказался. Выдержал под тяжестью земли и бревен. Еще через час лопата проскрежетала по железу.

Сижу на краю ямы и смотрю на обычный большой бидон, в который доярки сливают молоко. Как его на себе пер Кузьмич от деревни? «Гвозди бы делать из этих людей, не было-б крепче в мире гвоздей!»

Откинул крышку и заглянул внутрь. Сухо. Какие-то целлофановые свертки, мешочки… Достал и развернул один — паспорт старого образца с обложкой зеленого цвета. Развернул и увидел фотографию молодого Ксенофонтова с печатью, а графы для фамилии и прочего пустые. Ничего мужчинка, сурово смотрит, — мысленно усмехнулся я, еще раз взглянув на фотографию. Еще какие-то бланки, справки с печатями, но с пустыми графами. Увы, но мне не пригодится. Завернул и отложил в сторону.