— В лесу-то хорошо! — продолжил свой рассказ он. — Многие тогда лесом жили, грибы, ягоды, зверья, птицы развелось. Вот и спасался лесом народ от голода. Оружия, то на руках хватало и мне работы находилось…. Да большинство-то — нормальные мужики. Понимаю, что не от хорошей жизни за ружье взялись или лес для стройки, понадобился. Чаще расходились по-хорошему. Редко звери в человечьем обличье попадались. Те убить норовили. Я-то стрелял в ответ, но старался взять живьем. Приловчился на войне скрадывать. Таких и доставлял начальству. Мирно с людьми жил, уважали меня….

После ужина, когда Степановна отправилась к себе домой, Кузьмич «сходил» в горшок, накрыл крышкой, чтобы не вонял и предложил ложиться спать.

— Завтра о делах поговорим, — объявил он свое решение. — Ложись в дальней светлице. Степановна тебе там постелила. Не так пахнет, — пояснил.

Я уснул быстро. Вероятно, сказалась усталость после долгого пути, да и выпил за помин души Ксенофонтова.

Продолжение рассказа Кузьмича.

Утром я поднялся, посетил туалет в хлеву и выскочил на улицу. Сделал зарядку на свежем воздухе, размял мышцы, суставы и связки, провел бой с тенью и вернулся в дом, чтобы поплескаться под умывальником. Амбре в доме ощущалось, но не так резко, как вчера. Может я привык, принюхался.

Хозяин уже сидел в штанах и нижней рубахе за столом, поджидая меня.

— Доброе утро! — поприветствовал я его и направился к своей сумке за туалетными принадлежностями, полотенцем и банкой с кофе.

Пока еще оставался любимый напиток я не хотел менять свои привычки. Хозяин терпеливо дожидался меня, пока я закончу с умыванием и заваркой кофе. Как же старику тяжело ощущать собственную беспомощность! — неожиданно я понял. Всю жизнь быть сильным, свободным, уважаемым, а сейчас из-за отказавших ног зависеть от старушки и других людей. Даже не выйти во двор по нужде или за дровами. Я достал из сумки бутылку с водкой.

— Тимофей Кузьмич! Пусть водка останется у вас, не возить же мне ее с собой, все равно не пью, — я вопросительно посмотрел на хозяина.

— Пускай остается, — старик махнул рукой. — Степановна приберет. Она скотину и кур держит пока силы есть. Сельсовет-то нам помогает, но за дрова, копку или покос надо рассчитываться с мужиками. Садись, ешь, она расстаралась, — хозяин откинул полотенце и открыл блюдо с оладьями, вазочку с вареньем и миску со сметаной. Еще на столе стола литровая банка с молоком.

Вот это кстати! — обрадовался я.

— Может вам помочь чем? — поинтересовался я, уплетая оладьи.

— А-а! — отмахнулся он. — Сын приезжает из Киришей, помогает. Дочка к себе зовет жить, да зачем я им безногий. Лучше уж тут со Степановной свой век доживем.