Между тем, Кузьмич продолжал делиться своими воспоминаниями:

— Я уже говорил, что в период и после войны в лесу укрывались всякие. Вот, как-то на обходе и вышел я на землянку. Не знаю, кто ее построил, жил там или укрывался. Может дезертиры. Таких тоже хватало. Куда они делись, не знаю. Все их хозяйство, котелки там, крупа и даже оружие осталось. Может власти где прихватили или в болоте утопли, не знаю, но землянка оказалась пустой. Находилась она далековато от села, и я ее решил оставить для себя. Даже начальству не доложил, а оружие прикопал.

Петр тогда служил в ЧК или, как там называлось — МГБ? Тут Хрущ к власти пришел и начал разгонять его ведомство, а некоторых стали сажать. Вот так — одних туда, а других оттуда.

Это он о хрущевской амнистии! — догадался я, только не знал, чтобы сажали чекистов в то же время.

— Вот Петр и заехал тогда ко мне. Мы связь-то поддерживали друг с другом после моей демобилизации, переписывались. Он и попросил укрыть кое-что. Вдруг пригодится, если ему придется укрываться на время. Он был убежден, что лысый ненадолго у власти будет. Весь народ со Сталиным войну выиграл, да и потом страну восстанавливал из руин, а этот так его обосрал….

Тогда я и вспомнил про землянку. Подремонтировал ее, укрепил, поднял. Печь переложил. Захоронку выкопал в полу для вещей друга и кое-чего свово припрятал. Нашел пару мин, которые бывшие хозяева поставили от чужих и утопил в речке. Не люблю я с ними связываться, боюсь и не умею.

Порой сам пользовался землянкой, ночевал, а иногда жил там. Всякое в семье случалось. Как у всех. Нет, я на свою Машку не жалуюсь. Нормальная жена оказалась, не слушай Степановну. Это у них с молодости вражда. Наболтаюсь несколько дней по лесу, вернусь — баня готова, ужин и прочая любов. Но бывало, ругались. Все деревни полны вдов, баб голодных. Зазеваешься и готово — в чужой постели просыпаешься, а моей это не нравилось! Кхе-кхе, — старик мечтательно улыбнулся.

— Он потом раз еще приезжал в отпуск, ночевал там, рыбку ловил. Кое-чего в ухоронку добавил, хотя жизнь у него наладилась. Не охотился, стрелять он не любил, в войну настрелялся, да и какая стрельба разведчику? Это считай провал, потери. Разведка тишину любит, — заодно бывший разведчик вспомнил про войну.

Я задумался. Зачем мне этот старый тайник? Что я там найду? Да и найду ли саму землянку? Хотя, время есть. Прогуляюсь по лесу, полюбуюсь природой, отдохну от городской жизни. Вдруг потом жалеть буду, что не попытался поискать землянку Кузьмича? А жалеть буду точно, уже сейчас загорелся.