Вот и в этой деревне у меня появился якорь в лице Кузьмича и Степановны. Как им выжить в подлое равнодушное беспринципное постсоветское время? Сейчас при советской власти в их бесперспективную деревню дорогу ежегодно подсыпают и чистят, чтобы туда круглогодично мог ходить рейсовый автобус, автолавка Районного потребобщества не ради выручки, пусть с небольшим ассортиментом, регулярно ездить фельдшер и почтальон, а социальный работник доставлять заказы старикам из райцентра, в том числе лекарства.

Вот вернусь из леса, надо будет устроить у Кузьмича банно-хозяйственный день, вымыть все в доме, перестирать все белье, высушить-проветрить его матрас и помыться, попарится самим. Степановне-то тяжело, наверное, таскать-кипятить воду, а с матрасом старика вовсе не справится.

Подготовка к походу.

— Ты хоть ходил по лесу? — услышал я вопрос хозяина. — Ориентироваться можешь?

— Вокруг моего города полно лесов. Ходил за грибами сначала с отцом, потом с ребятами. С картой и компасом управлюсь. После девятого класса ходили с одноклассниками в поход, а на туристическом слете бегал по азимуту, — чуть ли не с гордостью доложил я.

— Ходил, значит, бегал… — опять непонятно повторил Кузьмич.

Я не понял, чего было больше в его голосе — осуждения или одобрения.

— Молодой, здоровый, может и пройдешь, но боюсь не найдешь ты того места, — задумчиво сообщил он, испытующе глядя на меня. — Там, главное пройти болото, а схему я нарисую и карту свою старую дам из паспорта участка. Дай мне тетрадь с карандашом, достань из комода папку с бумагами и собирай мой рюкзак, одежу мою достань из кладовки и сапоги. У тя, какой размер?

— Сорок второй-сорок третий, — ответил я, доставая из своей сумки тетрадь и ручку.

— Я же сказал — карандаш! — с возмущением отверг он шариковую ручку.

Мне пришлось облазить весь дом, порыться в захламленной кладовке, пошарить по шкафам и даже слазить на чердак. Вывалил кучу вещей перед опытным лесничим, пока он вычерчивал схему.

— Сапоги эти наденешь, — осмотрел он юфтевые запыленные сапоги и кинул мне под ноги. — Болотники-то сопрели, — кивнул на высокие резиновые сапоги. — Ничё, обувку высушишь у костра, только не сожги. Почему портянки не приготовил? Наматывать умеешь? А то сотрешь ноги на первом километре и будет тебе поход.

— Умею, — буркнул я, вспоминая, как в военном училище четыре года носил сапоги с портянками.

Нам курсантам даже казалось, что в сапогах легче ходить и бегать, чем в ботинках — не так ноги устают.

— Мне штаны ваши не подойдут, — я встряхнул в руках чьи-то брюки явно малого размера.