В конце концов, не зря я же таким образом мешок картошки перечистил, верно?

— Да сдохни же ты, монстр! — срывая горло, закричала женщина, сжимая меня тисками телекинеза.

Ускорение, короткий телепорт, и моя рука входит ей в грудь, ломая рёбра и разрывая сердце. Подавившись кровью, она замерла, смотря на меня сверху вниз, повиснув на вытянутой руке, обхватившей позвоночник.

— Не сегодня, — негромко произнёс я, выталкивая душу из истерзанного куска мяса, бывшего когда-то красивым женским телом, а после бросил его себе под ноги, разбрызгивая кровь.

— Приберитесь тут, — приказал окружающим солдатам, смотрящим на здоровую натёкшую красную лужу, перемешанную с обрезками костей и ливера. Кого-то из них начало рвать.

А я перенёсся в свою каюту, где, аккуратно, хоть и немного заторможено, снимая с себя по пути испачканный кровью пустотный костюм, устремился к ванной комнате. Встав под душ, начал негромко материться, остервенело смывая с себя кровь. На душе было на редкость погано, день и так вышел тяжелый, а тут ещё такое его завершение.

Очень противно вышло. Вся сцена мне напомнила то, что я творил во втором детстве, когда с показательной жестокостью ломал даже зачатки мыслей у окружающих меня одарённых детей связываться со мной. Только тут я выстраивал своё место в иерархии силы аристократов империи. И по сути всё то же самое, только жёстче и кровавей.

Но, несмотря на то, что убить их вышло также легко, как отнять конфету у ребёнка, они далеко не дети. И знали, на чём основано их могущество. Так что, нет, их не жалко. Но ощущение всё равно неприятное.

Включив сушку, постоял, обдуваемый потоками тёплого воздуха, хотя мог бы и способностями убрать влагу, но это не так приятно, да и устал. Рухнув на кровать при выходе из ванной, долго и протяжно зевнул. В целом, наплевать. Завтра разберусь со своими сомнениями и мыслями. А пока, единственное, что мне нужно — спать.

Дремал я не то чтобы очень спокойно, на корабле для меня много народу. Вместе с силой прогрессирует и чувствительность, и это отнюдь не всегда удобно. Даже когда я проснулся, быстро оценил, кто и где на корабле находится. А после ещё минут двадцать просто валялся, ожидая, пока Воронцовы освободят столовую. Общаться ни с кем особо не хотелось.

С ними нужно что-то решать, а то летают с нами, но что делать — непонятно. Общаться мы с Вороновыми не общаемся, слишком между нами много крови. Но не отправлять же их просто на глупую смерть? Как чемодан без ручки, честное слово.

Моя команда позавтракала раньше, так что я был рад, наконец, сесть со своим кофе за стол в одиночестве. Вчерашний инцидент на свежую голову уже не казался таким уж особенным. Не в первый раз я делаю подобное и, наверное, не в последний. Нет ничего лучше демонстрации силы для выстраивания иерархии одарённых, увы.