Лёха шел, понуро глядя под ноги, и пинал пустые пивные банки, коих в культурной столице на дороге валялось предостаточно. Этот процесс захватил его полностью, потому что звенящая пустота, образовавшая в голове майора, полностью исключала любую умственную деятельность. Пустота Волопаса по сравнению с пустотой в голове майора казалась вагоном метро в час пик. То есть, в голове майора Петров не было вообще ни хрена. Клавдия Петровна тоже выглядела невеселой. Часовое нахождение в одном помещении с разговаривающим кумиром деморализовало ее полностью, и она разочаровалась в этой жизни до конца. Она ведь даже обыскать его забыла. Поток звуков, которые звезда испускала во всех частотных диапазонах сразу, давил на психику и угнетал все жизненные функции старушечьего организма. Хотелось бежать оттуда, бежать без оглядки, пока нарциссический бред, который лился на них потоком, не расплавил мозг окончательно. Но они стоически терпели. Служба!
— Простите, почтенные! Могу я отнять толику вашего драгоценного времени? — рядом с Лёхой неведомо откуда появился мужчина неопределенного возраста с умными глазами и носом в синеватых прожилках. В культурной столице ведь и алкаши культурные. Тут вам не здесь, понимаешь!
— Сколько? — хмуро поинтересовался Лёха, которому жутко не хотелось вникать в жизненные перипетии этого похмельного организма.
— Полтос, — скромно потупил взгляд алкоголик. — И вы сделаете мой день. Ибо любоваться истинным чудом, о котором долгие годы молились все горожане, надлежит в слегка приподнятом настроении.
— Ты это о чем? — Петров резко остановился, почуяв след. Двадцать лет в органах — это вам не фунт изюму.
— Да вот же! — житель культурной столицы ткнул куда-то в сторону Финского залива. — Разве вы не видите, сударь?
— Вижу! — просветлел Лёха и устремился в сторону Лахта-центра, полностью забыв о страждущем интеллигенте.
— Но, сударь! — робко пискнул тот и грустно понурился. Это был, все-таки, не его день. Заветный полтос убегал от него со скоростью антилопы, которая узрела перед собой взявшего разгон гепарда.
Над чудовищной свечой, возвышающейся над городом, повисла зловещая черная туча, из которой били ветвистые молнии. Они били прямо в небоскреб, одна за другой, одна за другой… Небо потемнело, и по нему проносились завораживающе красивые электрические разряды. Это зрелище оказалось столь прекрасно, что горожане застыли, подняв головы к небу. Они наслаждались видом богомерзкого офиса, стекла которого уже начали осыпаться вниз, не выдержав буйства стихий.
Такси они поймали с огромным трудом, и Лёха вывернул все карманы, чтобы чернявый парень, слушавший заунывную музыку, согласился подвезти его к цели. В той стороне было жутковато. Пока опергруппа пробилась сквозь пробки мегаполиса, пока протолкалась сквозь жадно глядящую на безумное действо толпу, почти все уже закончилось. Лёха застал лишь концовку. На его глазах кучи битого стекла превратились в исходный материал, и в виде чистейшего песка рассыпались по берегу Финского залива. Железобетон превратился в стандартные плиты ПК длиной шесть метров, которые полетели в направлении ближайшего строительного рынка, где сами собой сложились в стопки, заботливо разделенные деревянными брусками. Компьютеры и оргтехника стайками полетели в школы Ленинградской области, вызывая изумление горожан. Они и не подозревали, что в деревенской школе может появиться компьютер. Вся территория, очищенная от строений, на глазах покрывалась изумрудной травкой, сквозь которую стали пробиваться платаны, эвкалипты и магнолии, что прямо на глазах покрылись огромными яркими цветами. Невесть откуда прискакавшие благородные олени стали лакомиться сочной зеленью, не обращая ни малейшего внимания на изумленных горожан.