— Инфаркт микарда у меня был! — засуетилась она. — Дефибриллятор на мне испытывали. Последней модели! А вы чего подумали, охальники этакие?

— Да так, ничего, — задумчиво протянул Лёха. — Вы, бабушка, оказывается, полны сюрпризов. Не ожидал!

— Чего мы ждем? — с воодушевлением спросила Клавдия Егоровна. — Надо преступника искать, а не лясы точить! Там твой смотритель транспортное средство накормил?

— Да, вроде бы, — прислушался Гэндальф к шуму улицы, где было подозрительно тихо. Тихие стоны не в счет.

— Нам нужна ваша машина, сэр! — важно заявила бабка, и Лёха посмотрел на нее с недюжинным уважением.

Он все свои двадцать лет службы хотел произнести эту фразу, но абсолютно точно знал, чем такая просьба может закончиться. Любые мечты на эту тему обрывались на совершенно отчетливой картине, которую он видел, словно наяву. Там, после беседы с четой интеллигентных пенсионеров, едущих на дачу в ближнее Подмосковье, он, майор Петров, украшает собой отделение сочетанной травмы Института имени Склифосовского, а по его истории болезни защищают три докторских диссертации сразу. Не каждый день проктологи извлекают из задницы грабли.

— Да! — решительно поддержал Лёха Клавдию Егоровну. — Ключи и документы!

— Верните только, — насупился Гэндальф. — Как на место прилетите, просто скажите: Домой! И он вернется. Окей, гайз?

— Окей, окей! — замотала головой бабка, которой безумно хотелось провести личный досмотр кумира всех пенсионерок постсоветского пространства.

Гэндальф задорно свистнул в четыре пальца, и транспорт подлетел к балкону кабинета, подставив опергруппе хвост, словно это был трап самолета.

— А куда летим-то? — спросил Лёха сквозь свист ледяного ветра. Передвигаться на гигантском орле оказалось совсем не так весело, как он думал вначале. Уши и нос утратили чувствительность и грозились отмерзнуть напрочь. — Я даже не представляю, где его искать!

— Вот ты деревня все-таки, — пробурчала под нос бабка, которая смотрела в телефоне расписание концертов искомого персонажа. — Нам в Ленинград!

— Куда? — удивился Лёха. — В Питер, что ли?

— Тебе в Питер, мне в Ленинград, — пробурчала старушка, и орел послушно развернулся к городу, славному своими дворцами, каналами, мерзкой погодой и изобилием галлюциногенных грибов в окрестностях.

Концертный зал на Лиговском проспекте был осажден страждущими старушками, которые не смогли зайти внутрь. Они ловили прорывающиеся сквозь стены волшебные звуки и закатывали в экстазе глаза. Проспект оказался забит полностью, перекрыв движение машин, а внимание бабушек было обращено в сторону входной двери. Им сейчас плевать на все, кроме звуков чарующего голоса их кумира, который проникал в мозг даже сквозь толстую кирпичную кладку. Гигантский орел, приземлившийся посреди улицы, не вызвал у фанатов ни малейшего интереса. Они внимали! Они внимали, хотя концерт закончился уже полчаса назад. Те остаточные колебания эфира, что пока не растворились в ноосфере, держали фанатов в состоянии каталепсии.