— В Мордор! К оркам и гоблинам! — сказал ей радостный Лёха. Теперь-то ему все стало ясно.

— Не угадал! — заявила старушка. — В Мордоре он будет тем же самым заниматься, что и на земле, кровопийца проклятый. Его в хоббита превращают и отправляют в Шир капусту выращивать.

— И что, это наказание? — искренне удивился Лёха. — Я же в кино видел, там вполне неплохо.

— Ну, конечно же, наказание, — изумилась в ответ бабка. — Ты живешь с жутком захолустье, где столетиями ни хрена не происходит. Телевизора нет, интернета нет, газет нет. И вообще, новостей как явления природы тоже нет. Там нет даже тех, кто вообще знает, что такое новости. Представил? Ты общаешься с недалекими жизнерадостными кретинами. Все бабы вокруг — с огромными волосатыми ногами, а окружающие разговаривают только об урожае кабачков и брюквы. И тут ты понимаешь, что застрял в этом чудесном месте на сто лет.

— Да, — ответил Лёха. — Так ведь от тоски и повеситься можно.

— А они и вешаются, — уверила его Клавдия Егоровна. — Да только просыпаются утром и видят, что им за попытку побега еще десять лет к сроку добавили. Правда, смешно?

И старушка препротивнейше захихикала.

— Обхохочешься просто, — ледяным тоном сказал Лёха. — Проясните роль сектантов-родноверов в этой краже.

— Не докажешь ничего! — выставила ему шиш бабка. Я с самим Генрихом Падвой работаю, он тебя размажет.

— Врешь! — уверенно заявил Лёха. — У тебя таких денег быть не может.

По долгу службы майору Петрову приходилось быть в курсе расценок адвокатских бюро Москвы. Эта была самой дорогой. Обладателя двадцати семи тысяч царских рублей золотом туда даже на порог не пустили бы. Они с голодранцами не работают.

— Вру! — опустила плечи Клавдия Егоровна. — Нет у меня таких денег. Ну, хоть попыталась. У меня общий адвокат с одним заслуженным артистом-алкоголиком, который пьяный за рулем ездит и людей давит. Если дело до суда дойдет, то не меньше восьми лет впаяют, и это если еще повезет.

— А зачем ты с ним тогда работаешь? — удивился Лёха.

— Красивый, зараза, — вздохнула Клавдия Егоровна. — Всегда черненьких любила.

— Ну что, сама расскажешь, или мне снова высокое начальство всуе помянуть?

— Сама, — пригорюнилась Клавдия Егоровна. — Иду я, значит, по Сухаревскому рынку, и вижу тот жезл. Барыга какие-то смешные деньги за него хотел, я и торговалась-то из вредности больше. Двадцать кило золота за такую штуковину — это же просто бесплатно. Сиганула я в Мордор, ну и сговорилась там по-быстрому. Три конца сделала на этом жезле, а честно заработанное на отдых вот трачу. Отсюда хочу в Кисловодск поехать. Здоровье, чай, не железное.