Глаза беса увеличились до неприличных размеров, и невидимая рука перенесла Лёху в кабинет Левиафана. Тот выжидательно посмотрел на опера.
— Укомплектовался? — спросил тот. — К переброске готов?
— Ну, так, — помялся Леха. — Кое-что взял. Там каптёр довольно своеобразный. Но выбор у него на складе хорош, ничего не могу сказать.
— Парень, ты меня пугаешь, — пристально посмотрел на него демон. — Предъяви полученное оборудование и спецсредства.
Лёха с унылым видом выложил на стол подотчетное имущество, за утрату которого ему грозили тремя месяцами на раскаленной сковороде.
— Фарфоровая Собачка с Самыми Грустными Глазами на Свете, прижизненная фотография голой Елены Троянской и автобиография Свинки Пепы на монгольском языке. Я ничего не перепутал? — озадаченно спросил Лёху демон, на омерзительной харе которого было написано неописуемое удивление. — Ты что, вот с этим барахлом решил за семь дней найти украденный жезл Князя Тьмы?
— С этим, — уверенно сказал Лёха. Ему уже нечего было терять.
— Отличный выбор, майор! — заявил демон, торжественно пожимая ему руку. — Я знал, что не ошибся в тебе. Уважаю! Мужик! Ты не ищешь легких путей! Не то, что всякие слабаки. Те сразу волшебный шар заказывают или дух Ванги в виде приложения на смартфоне.
— А так что, можно было? — Лёха был совершенно уничтожен.
— Конечно, можно! — изумленно посмотрел на него Левиафан. — На складе же есть абсолютно все! Тебе разве каптер не сказал?
— Сказал, — уныло согнул плечи Лёха. — Но я же мужик! Я не ищу легких путей! Это для слабаков!
— Когда приступаешь? — бодро спросил его демон.
— Немедленно, — невероятно бодро заявил Петров, хотя бодрость его оказалась напускной. На душе его было на редкость паскудно. — Мне бы…
— Ну, тогда чего прохлаждаемся? — перебил его Левиафан. — Шевели булками! Свободен, майор! Время пошло!
Огромные, как плошки, глаза демона, стали последним, что Лёха Петров увидел в этом месте. Ведь там, где он оказался, никаких демонов не было. Да и откуда возьмутся демоны в Раю?
Семь дней до Апокалипсиса.
Лёха Петров стоял на перекрестке перед пешеходным переходом и судорожно пытался понять, где он находится и что же он должен дальше делать. Мыслей в голове не было от слова совсем, но раз он сюда попал, значит, это для чего-то нужно.
Он, совершенно точно, оказался на территории необъятной Родины, в одном из ее южных городов. Судя по погоде и одежде людей, сейчас разгар лета, а судя по нечастым машинам отечественной сборки, он в позднем СССР. Да что б меня, выругался Лёха, и сунул руку в карман. Его осенило. Геленджик, лето семьдесят девятого! Рай, он же частично Ад на арендованных мощностях. В одном кармане он обнаружил пятьдесят семь рублей советскими купюрами достоинством не выше червонца, а в другом — сорок четыре копейки мелочью. Негусто, — подумал Лёха. Ну да ладно, где наша не пропадала. Впрочем, последняя мысль, на фоне последних событий, показалась ему несколько самонадеянной, и он стыдливо загнал ее в дальний угол сознания. Он бродил по городу, разглядывая с интересом профессионального этнографа хамоватых продавщиц и беспредельно наглых таксистов. Все выглядело крайне непривычно, начиная от довольно убогой набережной, которая на его памяти уже была выложена брусчаткой и заканчивая небольшими домиками, в которых счастливые отдыхающие снимали диваны, койки, шконки и собачьи будки, если не было свободных коек и шконок. Надпись на холмах «Ленин с нами» окончательно убедила Лёху, что он попал туда, куда хотят вернуться все ностальгирующие по СССР читатели попаданческой литературы. То есть, он попал в Рай по версии любой бабульки-ровесницы Октября, и ему тут совсем не понравилось. Тем не менее люди на улицах производили впечатление искренне счастливых, а в глазах и выражениях лиц было что-то очень милое, душевное и совершенно забытое в постперестроечной России. Выделялись только местные, которых оказалось очень легко отличить по белой коже и нахмуренным физиономиям. Их отдыхающие конкретно задолбали, и если бы это бесчисленное людское стадо не везло сюда огромные деньги, то горожане, видимо, охраняли бы свой город с оружием в руках.