Вениамин долго смеялся, но мое зачинание поддержал. Комсомольские вожаки зачастую упускают школу из виду. Она остается за кадром. Хотя на мой взгляд там как раз решается многое. В том числе начинается излишне формалистское отношение к общественной работе. Вместо реальной деятельности — собрания, действенной пропаганды — липовые отчеты.

— Ты только так сразу не обозначай резко. Сделай как будто бы дельное предложение. И на фоне его отметь имеющий место формализм. Не обозначая конкретное место, — Хватов хохотнул. — Тебе еще, парень, экзамены сдавать. И на журфаке его итоги будут решать не преподаватели университета.

— И жениться нужно на секретаре комитета.

Сейчас мы ржали оба.

— Я бы твои исследования оставил на будущее как запасной аэродром. Вряд ли за несколько лет что-то в школе изменится. Зато с таким знанием материала ты быстро утрешь нос маститым старикам.

— Ценное замечание.

— В рот мне не смотри, — буркнул неожиданно недовольным тоном журналист. — Из меня не всегда мудрое и разумное выплевывается. По мере продвижения по жизненному пути заляпываешься всяким дерьмом, как глиста.

— Но вот же — отличная метафора!

Снова ржем, и в этот момент в кабинет заглядывает Булганин. Подозрительно на нас посматривает. У меня в руках стакан чая, у Хватова стакан, но «чая».

— Оба живо ко мне!

Мужчина мне был незнаком, но сразу, несмотря на цивильный пиджак, ощущался «казенный мундир».

— Это товарищ…

— Костяков. Собственно, я по вашу душу, — «мундир» коротко нас обозрел, но должного трепета не увидел, потому нахмурился. — К нам поступили сигналы о том, что вы частенько интересуетесь материалами, касающимися государственной тайны. Как вы это объясните, граждане?

Понятно, очередной дундук решил проявить усердие. Главлит или нечто подобное? Редактор после слов «граждане» потихоньку обтекал по стенке. Хватов ухмыльнулся и потянулся к телефону.

— Позвольте? Владимир Сергеевич, это Хватов. Да помню, буду. Тут какое-то недоразумение возникло у одного товарища по поводу наших материалов. Да, сейчас, — он передал трубку бдительному. — Это вас.

— Костяков на проводе. Да… так точно… не был уверен… Будет исполнено.

Лицо бойца «скрытого фронта» пошло пятнами. Он дрожащими руками достал платок и вытер лоб.

— Извините, товарищи, и на самом деле недоразумение вышло. Все сделано на законных основаниях.

Какой быстрый переход от «гражданина» к «товарищу». Такое именование в Союзе — это лакмусовая бумажка социального статуса.

Хватов милостиво улыбнулся, та еще хитрая лиса. Облил помоями, но держит лицо.

— Понимаем, но претензий не будет. Лучше в нашем деле перебдеть, да, товарищ Костяков? Враг не дремлет. Болтун — находка для шпионов!