кричала? Поэтому не получалось дышать?

Напротив нее замер недовольный Антипка с ведром в руке.

– Ну что устроила-то?

– Т-т-там паук, – выдохнула Эля, боясь даже шевельнуться.

Ей казалось, что страшное членистоногое замерло с другой стороны двери и только и

ждет, пока она отойдет в сторону, чтобы пройти в коридор.

– И что? Он дохлый. Этому чучелу лет больше, чем тебе раза в два.

– А выглядит, как настоящий, – прохрипела Эля, сползая по двери вниз.

Ноги не держали, ее потряхивало от пережитого ужаса.

– Вот ведь беда с тобой, – вздохнул Антипка и куда-то исчез.

Вернувшись, он молча протянул ей кружку с какой-то жидкостью. Эля не глядя сделала

глоток и закашлялась: напиток, явно алкогольный, обжег горло. Зато дрожать она

перестала.

– Ну что, полегчало?

– Немного, – выдохнула Эля и задала вопрос, который мучил ее сильнее всего. – Ты

можешь убрать это чучело?

– Зачем? – удивился Антипка.

– Затем, что ноги моей на кухне не будет, пока оно там! – воскликнула Эля, чувствуя,

как руки снова начинают дрожать.

– Ладно-ладно, только не ори опять, – испугался Антипка и выставил перед собой

руки. – Я его в лавку повешу, на радость гостям.

– Чтоб всех клиентов потенциальных отпугнуть?

– Да там отпугивать некого, – хохотнул домовой. – Все, кто с Ларсоном работали, были

не из пугливых. И не такого в жизни своей повидать успели.

Эля только головой покачала в ответ. Если эта гадость будет висеть где-то в лавке,

она туда ни за что в жизни не зайдет. Так впору и призадуматься, что доставшуюся по

наследству недвижимость лучше продать будет. Со всем, что здесь есть. Останавливала

только мысль, что тогда ей негде будет жить. Не разобравшись в правилах нового мира

не стоило так резко что-то менять. И так все с ног на голову встало.

– Пойду я, – прохрипела Эля, с кряхтением поднимаясь на ноги.

Сил не осталось совершенно, желания что-либо делать тоже. Все, что хотела Эля – это

завалиться на кровать и проспать до следующего утра. Встреча с чучелом паука

натурально выпила из нее все соки.

– А скажи мне, – обратилась она к Антипке, который продолжал стоять в коридоре и

задумчиво посматривать на нее, – ты можешь вообще убрать все, что связано с работой

моего дядюшки, куда-нибудь так, чтобы я этого не видела в принципе? Не хочу я больше

ни спотыкаться о хвосты русалок, ни смотреть в чьи-то глаза, замоченные в формалине.

Если у него здесь остались какие-то безобидные артефакты, для изготовления которых

не нужны части тела живых существ, я готова заняться их продажей. Но от всего

остального избавь меня, прошу.

– Прям просишь? – деловито уточнил Антипка, довольно потирая ладони.