Она засмеялась и убежала обратно. Я почувствовал нежность к ней — радуется, как ребенок, мелочам. Если можно назвать мелочью то, что мы въехали в очень престижную квартиру.

— Хорошая девушка, — проговорил Лански.

— Мне тоже нравится.

— Ладно, — он выпрямился и застегнул пальто. — Мне пора. Сегодня еще полно дел, если что-то будет нужно, звони.

— Спасибо, Мей.

Мы обменялись рукопожатиями, и он вышел. Я закрыл за ним дверь и остался в прихожей один. Из глубины квартиры доносились шаги Гэй, она напевала что-то на русском, хотя песни этой я не знал.

Я двинулся дальше, вглубь квартиры, и обнаружил Гэй в спальне, она стояла около окна и смотрела наружу. Я понимал, почему еще она счастлива — до этого ей приходилось сидеть в дрянной квартирке на Хестер-стрит, ждать, пока закончится война.

А вид в окне был красивый. Снег падал крупными хлопьями, высокие здания. Скоро Рождество, а потом Новый год, который для меня значит гораздо больше, чем этот религиозный праздник. Я радовался ему каждый год, наверное, умудрился не потерять эту детскую часть в себе, которая отвечала за радость праздникам.

— Чарли, это все невероятно, — сказал она, обернувшись. — Мне кажется, что я сплю.

— Нет, куколка, ты не спишь, — ответил я.

— Я даже представить не могла, что когда-нибудь буду жить в таком месте. В таких квартирах живут жены миллионеров.

— Ты девушка миллионера, — я усмехнулся. — Правда, мы об этом никому не скажем, иначе меня быстро посадят за неуплату налогов. И ты заслуживаешь этого.

— Заслуживаю? — посмотрела она на меня.

— Да, конечно заслуживаешь.

Она подошла ближе, положила руки мне на грудь, посмотрела снизу вверх. Глаза у нее были влажные, но она не плакала, а смотрела на меня так, что у меня что-то в груди сжалось. А ведь она младше меня, гораздо младше, лет на десять, не меньше.

Я наклонился и поцеловал ее, она обняла меня за шею, прижалась. Мы стояли так у окна некоторое время. Мне даже на несколько секунд показалось, что мы совершенно обычная пара, которая только что переехала в новый дом. А не босс мафии и танцовщица с Бродвея.

Потом я отстранился, достал из кармана тот самый конверт и вытащил оттуда десять стодолларовых купюр.

— Вот, — сказал я, протянув ей деньги. — Тут тысяча долларов. Купи все, что нужно для дома — постельное белье, посуду, полотенца, занавески. Все, что хочешь, на свой вкус.

— Тысяча долларов? — она посмотрела на меня округлившимися глазами. — Чарли, это слишком много.

— В самый раз, — ответил я. — И купи себе что-нибудь красивое: платья, туфли, что вы там покупаете. Мы теперь на Парк-авеню живем, надо соответствовать.