Он округлил глаза, потом вздохнул и помрачнел.

— Алексей сказал? Вот ведь дороги как пересекаются… В нынешнем положении мне будет сложно повлиять на трудоустройство. Я уже не майор. Впрочем, разберётесь с вашей проблемой, и я попробую вам помочь.

Мы пошли по хмурым коридорам бункера, использовавшегося как поселковая администрация и как воинская часть одновременно. Дорога закончилась у широких бункерных дверей с табличкой «Департамент прокураторов Восточной Субдиректории. Сектор Чёрной Серьги».

— Альберт, это Стефан из третьего отряда, я вам подарок привёл, с «Токси-чипом», — сказал Стефан в переговорное устройство.

— Ой! Давай, впускай.

— Не бойтесь, проходите, — сказал Стефан и провёл своим УНИ по считывателю.

Я не спешил заходить.

Прокураторов я недолюбливал по той причине, что за дверью с похожей табличкой оборвалась моя воинская карьера в Западной оборонительной армии.

Во время конфликта в Югроси меня подставили. Я дослужился до сержанта и надеялся поступать в военную академию. Когда основная фаза конфликта уже завершалась, а войска были отведены, мой полк расквартировали в Белополисе, юго-западном городе недалеко от новообразованной границы. В ту ночь кто-то проник в один из двух танков-сферолётов моего взвода, воспользовался моей картой активации и дал из наземного положения залп по границе. Возможно, это был кто-то из моих мичманов, возможно — пара недолюбливавших меня парней из других взводов. Снаряды легли в пустом поле, никто не пострадал, но ситуация тянула на международный скандал. Сначала к прокуратору вызвали моего командира, он перевёл стрелки на меня. Меня допрашивали на детекторе лжи с визиопрограмматором, результат, разумеется, оказался отрицательным. Прокуратор поразмыслил и сказал:

— Сам понимаешь, всё указывает на тебя. Даже если это сделал кто-то из твоих парней, позволять им пользоваться своим идентификатором — серьёзное преступление. Короче, давать тебе срок я не стану, но сделаю всё от себя зависящее, чтобы ты не продолжил военную карьеру.

После демобилизации я дважды проваливал вступительные экзамены в военную академию в Рутенграде и один раз — в нашу, в Средополисе.

Не скажу, чтобы я во всём винил то решение прокуратора и не чувствовал вины за собой. Моя вина в том, что я не смог распознать мерзавца среди «своих» и плохо прятал свой идентификатор. Впрочем, гораздо позже я стал подозревать уже совсем другие силы.

Так или иначе, дверь с надписью «Департамент прокураторов» вызывал у меня в душе не самые приятные воспоминания и подозрения.

Внутри оказалась небольшая приёмная с двумя дверями. Маленькая брюнетка-секретарь с восточными глазами испуганно вскочила, увидев нас.