Слово «мрисса» переводчик перевёл как «Страна». Осталось за кадром моего понимания — то ли мысль о том, что Амамгу нужно проводить нас, внушил кто-то из Сеяных, то ли с ним просто поговорили и предложили отправиться в обратный путь, то ли он сам это осознал. Мы погрузились в болотоход-амфибию и выехали из деревни. Управление было интеллекутальное, хотя нас предупредили, что электроника в Заповеднике может отказать, и придётся вести вручную. Двинулись через лес, вдоль ручья, берущего истоки в пограничных горах. Амамг сидел на заднем сиденьи рядом с Рэдом в специальном комбинезоне.

— Тебя же изгнали? У тебя не будет проблем? — спросил его Рэд.

Парень, похоже, дико волновался, впервые в жизни видя зеленокожих так близко.

— Я попросил себя быть изгнанным.

Нам предстояло ехать вместе два дня до границы, долгие шесть дней до столичной территории, и неизвестно сколько плутать по окрестностям. Насколько это будет напоминать поиски иголки в стоге сена — предстояло разбираться по ходу пьесы.

По дороге мы немного разговорились с Майей и Ильясом. Обоим было в районе шестидесяти, хоть и выглядили моложе. Ильяс родился в Югроси и в чём-то казался мне похожим на меня. Плотно изучал мрисса и понимал кое-что без переводчика. Учитывая сложную генеологию Сеяных, я догадывался, что он также приходится внебрачным родственником кому-то из организаторов экспедиции. Он сильно прихрамывал на левую ногу, и мне стало понятным, почему его одного туда не пустили бы. Когда я его спросил, какую роль он занимал в конфликте, он переменился в лице и предложил поменять тему. Мне тоже это перестало быть интересным. Совсем не захотелось узнать, что ближайшие дни предстоит делить хлеб с человеком, против которого воевал в юности.

Мы высадили Леонида рядом с трактом, проехали через деревушки староверов и доехали до гор ближе к вечеру. Заночевали в среднегорье на границе, найдя подходящую высокогорную речушку, чтобы наш проводник мог нормально освежить кожу. Достали походный синтезатор пищи, устроили небольшой пикник. Рэд о чём-то оживлённо болтал с Амамгом, но его переводчик переводил на амирланский. Двойной перевод получался ужасным, и я попросту перестал слушать и отключил переводчик.

— Это последний раз, когда я нахожусь на родине, — проговорил я.

— Перед походом? — спросила Майа.

— Да, перед ним.

— Не волнуйся.

Я смотрел на равнины, теряющиеся в закатных облаках, а на душе была лёгкая грусть, смешанная с радостью от того, что я так близок к цели.

Границу мы пересекли ещё до рассвета. Нам пришлось подняться до уровня вечной мерзлоты, на высоту в четыре тысячи метров. Дул пронизывающий ветер, температура была чуть выше нуля, почти не виднелось растительности. И вместе с тем этот горный перевал был одной из самых низкогорных точек на всём протяжении границы с Заповедником.