— В порядке, — Рэд пошлёпал обратно в тапках по коридору. — Мне удалось даже прочитать у него пару мыслей. Точнее образов, знаешь — что-то про Заповедник и про странного парня в шляпе. Так на какое задание ты хочешь меня отправить?

— Пока тебя нельзя никуда отправлять. Погоди, придёт время.

— Его время не скоро придёт, — послышался голос из-за спины.

Игнатий был без шляпы и выглядел несколько старее, чем раньше.

Я всё понял без слов.

— Уйди в комнату, — скомандовал я Рэду.

Начался поединок — безмолвный, тихий, совсем не похожий на поединок Средневековых магов или супергероев. Это была мысленная шахматная партия, поединок программистов или игроков в стратегию.

Сначала он попытался вломиться в моё сознание при помощи Алгоритмов парализации. Я выстроил стену, стал глух и нем, оставив лишь зрение и тонкий канал связи.

Потом сознание на миг отключилось, я машинально схватился за стену. Меня затащило в мир, похожий на мир компьютерной игры и сна одновременно. Это была планета Гмон-Ян, мрачная, суровая гористая местность, в которой я ни разу не был. Время не то ускорилось, не то замедлилось. Я увидел армию из исполинских паровых машин, управляемых низкорослыми волосатыми разумными, похожими не то на мифических гномов, не то на земных павианов. Разум Игнатия, нарисовавший картину, выдал мне всего лишь пару крошечных танков, управляемых армией светлокожих гмоннийцев севера. Я принялся копировать сознание, плодить, умножать число своей армии. Когда число танков и бойцов стало больше тысячи, я понял, что моего мозга и моей силы Способности просто не хватит на большее. Игнатий был слабее, но это он создал игру, он уже играл в неё много раз, его армия была больше в разы.

И я бросил свою армию в атаку. Небо становилось то красным, то синим, его заполонили хрупкие исполинские самолёты, похожие на журавлей. Они бросали бомбы на мои машины, те поливали их огнём зениток, разрывая древесные крылья в труху. Но армада огромных двухметровых машин Игнатия окружала моих бойцов, пытаясь взять их в в кольцо. Тогда я создал десяток сферолётов, вооружённых ракетными турелями и отправил с частью освободившегося сознаний с двух флангов.

До армады долетело всего трое из них. Гигантские импульсные пушки, каждая от которых питалась от небольшой атомной станции, шарахнули по моим машинам, разбивая их о соседние скалы.

Мысленные поединки — редкая форма Игры. Мы не могли погибнуть, нет, но мы могли истощиться и впасть на время в лёгкое безумие, если перегнём палку. Как, как Сеяному девятого поколения удаётся создать такую сцену и обыграть меня, игрока шестого, более высшего поколения? Свободным от игры сознанием я вдруг понял — он играет не один. Он лишь создаёт сцену, словно игровой сервер, в своей голове, а бойцами управляет десяток Сеяных, его коллег.