— Нет, я уже ни хрена не понимаю! — я психанул и дал очередь по фасаду. — Что, чёрт возьми, происходит?

— Ничего особенного. Монастырь захватили «Тритоны». К ним прилетели на переговоры наши.

Я остановился и отдышался.

— И у них есть то, что нам нужно? Пароль для программатора?

— Нет.

— Тогда зачем врать? Почему бы тебе не выложить сразу все карты на стол?

Рина вздохнула.

— Наверное, неправильно делать из этого сюрприз. Там твой родственник, Леонид. Они требуют выкуп. С программатором разберёмся позже.

Я рванул наверх, перепрыгнув через тела — живые или уже нет, я не знал — охранников. В маленьком холле было пусто, я шагнул на лестницу. В углу сидел испуганный, читающий молитвы монах, в котором я с трудом узнал Георгия. Он поднял глаза и через миг со смесью страха и надежды воскликнул уже мне в спину.

— Стоян⁈

Мне некогда было объясняться с ним, я скользнул наверх вдоль голых кирпичных стен. Лестница закончилась в небольшом коридоре, который вёл в церемониальный зал. Из двери сбоку вылетел парень, стрелявший из окна. Две пули просвистели рядом с ухом. Я выстрелил по ногам, шарахнулся в сторону зала и замер. Из дверного проёма на меня было наставлено ружьё, которое держал в руках незнакомый рослый денниец.

— Опусти автомат, — скомандовал он.

Шагнул вперёд.

— Опусти! — повторил «тритон».

Чувство страха проклюнулось через адреналиновую блокаду. На миг я перестал верить в слова Рины про то, что мне ничего не будет, и опустил ствол. Денниец дёрнулся и посмотрел через меня в коридор. Меня толкнули в спину, я услышал голос Рины.

— Дай пройти.

Я пропустил её, сделал ещё один шаг вперёд и бросил автомат. Оглядел зал.

Слева и справа стояли стражниками два деннийца в кожаных куртках с импульсниками — трое у стены и двое у окна. У алтаря лежал один из наших солдат и два мёртвых павиана. Зачем убили последних — непонятно. Скорее всего, просто потому что шумели. В боковой ложе сидели трое в рясах монахов и один пожилой лысый мужик в представительском чёрном костюме.

Лицо его было мне прошито визио-программатором среди прочих. Ольгерд, дальноморский отец. Ещё одного из монахов я видел в первом, Дальноморском монастыре. С другой стороны сидели два наших, «волчьих», капитана восточного крыла — оружейник и контрабандист.

Оглядевшись по сторонам, я наконец-то обратил внимание на сидящих в центре зала. Там в просторном кресле развалился грузный метис в блестящей сине-перламутровой куртке, в его руках был старинный револьвер, который он, играясь, покручивал на пальце. Эдуардо, один из отцов «тритонов». Рядом с ним на стуле сидел парень со связанными руками, которого я узнал спустя секунду.