Группа рассредоточилась с отработанной за месяцы сражений чёткостью. Мы с Иволгиным двинулись вперёд, держа штуцеры наизготовку. За поворотом тропы действительно открылась небольшая поляна у воды. У тлеющего костра сидели пятеро оборванных мужчин в остатках морской формы. Их лица были измождёнными, но, увидев нас, они вскочили, хватая валявшиеся рядом палки и единственное старое ружьё.

— Стойте! Кто такие? — крикнул я по-английски, не опуская оружия.

Один из них, видимо старший, с безумным блеском в глазах, что-то залопотал, тыча пальцем в нашу сторону. Из обрывков фраз я понял, что они с «Хартии», уже неделю блуждают по лесам, голодают. Угрозы в его словах не было, лишь животный страх и отчаяние.

В этот момент справа, на склоне, чётко щёлкнули курки. Фёдор и Сокол встали во весь рост, их штуцеры были направлены на группу. Лица англичан исказились ужасом.

— Бросьте оружие, — скомандовал я ледяным тоном. — И шагните к воде.

Старое ружьё и палки с шумом упали на землю. Моряки, пошатываясь, отступили к ручью. Я быстро оценил ситуацию. Вести с собой эту ораву не было никакой возможности. Но и просто прикончить безоружных, пусть и врагов, было не в моих правилах — не из гуманности, а из прагматизма: ненужная жестокость могла бы потом аукнуться в отношениях с соседями.

— Выживайте как знаете, — бросил я им. — Но если попадётесь моим людям с оружием в руках — будете убиты. Идите на север, к испанским миссиям. Шанс у вас есть.

Не дожидаясь ответа, я дал знак своим. Мы быстро пересекли поляну, не спуская с англичан стволов, и углубились в тропу на противоположной стороне. Оглянувшись через сто шагов, я увидел, что они всё ещё стоят у ручья, словно парализованные. Эта встреча лишний раз подтвердила — угроза с юга ещё не исчерпана полностью, и укреплять альянс с фортом Росс было необходимо как можно скорее.

К концу третьего дня пути впереди, между холмами, блеснула серая полоса океана. Иволгин указал вперёд:

— Вот он, залив Бодега. А там, на мысу, и наш временный дом.

Мы достигли крепости на исходе третьего дня, когда осеннее солнце уже косилось к гребням прибрежных холмов. То, что я увидел, заставило меня внутренне пересмотреть все свои ожидания. Форт Росс с его громким именем оказался не более чем укреплённой деревушкой: десяток бревенчатых строений, ветхая частокольная ограда высотой едва ли достигающей трёх метров, да две малоприметные пушки на деревянных платформах. Дымок из труб висел жидкий, людей у ворот почти не было видно. Моя Русская Гавань, с её кузнечным цехом, стройплощадкой домны, сотнями жителей и жёлто-красно-чёрным флагом на мачте, представляла собой несравненно более мощный и живой организм. Это не вызвало высокомерия — лишь холодное понимание пропасти между нашими реальными масштабами.