— Путь есть. Но опасный. Индейцы в предгорьях — не все мирные. Да и географию простой назвать нельзя. Перевалы, броды, участки, где и одиночке-то пройти трудно.
— Сложности решаемы, — отрезал я. — У меня есть люди, которые умеют воевать и договариваться. Есть товары для обмена: железные изделия, инструменты, ткани. Есть что предложить в обмен на безопасный проход. Но нужен человек, который знает дорогу не по картам, а по собственным следам. Который может вести переговоры на английском и, судя по твоим бумагам, на языке жестов и выгоды.
Я сделал паузу, давая ему всё взвесить.
— Вот моё предложение. Ты остаёшься здесь. Твоё ранение заживёт, ты получишь кров, пищу, оплату — деньгами или товаром. Ты будешь готовить для меня группу проводников из моих людей, учить их знакам, особенностям пути, контактам с племенами на той стороне хребта. А когда будешь готов — лично проведёшь первый караван. Успешный поход — и ты получишь не только плату, но и место здесь, в Русской Гавани. Дом. Защиту. Дело. Ты больше не беглец. Ты станешь частью чего-то большего. Что скажешь?
— Поменять английскую корону на русскую? Уверен, что оно того вообще стоит?
— Вполне.
Приобретение Финна было хорошим решением и увеличением гипотетической боевой мощи, но после похода в форт Росс мне становилось понятно, что переговоры с испанцами совершенно неизбежны. Если мне придётся плыть в Петербург самолично, то я должен быть совершенно уверен в том, что дела с мощным южным соседом находятся в полном порядке. Иначе нас в будущем просто разорвут, а я не успею принять никаких ключевых решений, что могут исправить ситуацию.
Территориальные претензии мадридского двора на эти земли были общеизвестны, и наша победа над их силами лишь отложила прямой конфликт, но не отменяла его. Допустить новое столкновение, теперь уже с возможным привлечением регулярных сил из Мексики, было самоубийством. Но и отступать с освоенных земель мы не могли. Оставался один путь — дипломатия, подкреплённая не столько угрозами, сколько очевидной выгодой. Нужно было дать понять мексиканцам одну простую мысль: затяжная война с нами будет стоить противнику в разы больше, чем мирное сосуществование и дальнейшая торговля. При этом у меня самого сил не хватило бы для того, чтобы вести полноценную войну. Испанцы или уже мексиканцы точно смогут привести значительно больше людей, чем у меня получится мобилизовать из местных племён.
Я собрал совет в своей резиденции на следующий же день после разговора с ирландцем. Совет был классическим, с отсутствием лишь отца Петра. Священник проводил постоянные встречи с индейцами, которые нет-нет, но продолжали прибывать к нам для переговоров. Их пропускать было никак нельзя, ведь никто не отменял эффект домино. Стоило показать индейцам, что их соплеменники тянутся к нам, и тогда будет шанс, что дальше пойдёт семья, а за семьёй род и даже племя.