За прошедшее время удалось расправиться со всеми внутренними противниками в курфюршестве, которые подняли голову после смерти Карла Фридриха. Последнего люди любили, так как он был в целом безобидный, а вот Карл Петер нравился далеко не всем, в основном в свете проводимой им радикальной политики абсолютизации власти.

Феодализм в Шлезвиге умер и это нравилось далеко не всем. Таргус ещё при жизни Карла Фридриха превратил его в какое-то подобие диктатуры, а фактически развёл тут форменный деспотизм: все ветви власти под его прямым и абсолютным контролем, земля находится в его собственности и распределяется аграрным комитетом по нуждам подданных крестьян, облагая взамен этого прогрессивным налогом, промышленность в его и только его руках, торговля тоже, как и армия, принадлежащая ему и только ему. Все атрибуты деспотии присутствовали, поэтому он лишь формально назывался курфюрстом, на деле являясь абсолютным деспотом на шлезвигской земле. Но людей он особо не трогал не по делу, брал налоги, брал живую силу, но и давал кое-что взамен. Например, в случае прогрессивного налога, 70% дохода крестьян оставалось при них, такого не было практически нигде. Но крестьяне богатели за считаные годы и им становилось мало, они консолидировались в артели, ибо крайне склонны к этому, лезли в большой бизнес, невольно пытаясь потеснить Таргуса, а потом огребали по самые помидоры. Большая торговля зерном является монополией аграрного комитета, то есть лично Таргуса, поэтому он не позволял лезть туда никому. Крупные бизнесмены, которые должны будут сформировать будущую буржуазию, для возникновения которой он сам создал условия, ему были не нужны, он видел страну где есть только один большой буржуй — он, а остальные пролетарии и мелкобуржуи.

По опыту проживания в США 70-х годов, он быстро понял, чем чревато разрастание буржуазии: они на определённом этапе начинают лезть во власть и сильно мешать. Доказательством служили крестьянские артели, которым оказалось мало огромного по крестьянским меркам дохода.

За организацию крупных формирований с целью представления общих интересов полагался очень серьёзный штраф каждому участнику, для этого пришлось издать несколько новых законов, которые не понравились очень многим. Но формальных причин для серьёзных восстаний не было, поэтому они пока что только недовольно бухтели, в душе прекрасно понимая, что просто зажрались.

За рецидив и теневые картели уже назначался серьёзный тюремный срок и непомерный штраф.

Нарождающаяся буржуазия всегда готова бороться за свои права, они ведь считают, что свободные деньги на руках делают их больше людьми, нежели пролетарии, кои сейчас полностью консолидированы в «Промзоне» и Эгиде, а это не самые лучшие места, чтобы проявлять недовольство: условия жизни лучше, чем во всём остальном мире, во взаимоотношениях отсутствуют сословные разграничения, город растёт, проблема жилья не стоит, есть отличная работа, социалка — всё, что Таргус сделал для максимальной эффективности производства. Он никогда не был «эффективным менеджером», поэтому прекрасно знал, что движет рабочими и мастерами, чем виртуозно пользовался и добивался превосходных результатов. Даже если иностранным аналогам «Промзоны» дать все технологические раскладки и даже привезти адекватные станки, они никогда не добьются тех показателей, которые выдают рабочие и мастера Таргуса. В этом коренное отличие.