Одного из разведчиков сбили с коня выстрелом. Таргус наморщился и с недовольством сжал зубы.

Третий залп мортир вышел на загляденье: около двадцати шрапнельных бомб взорвались аккурат над гусарами, снизив их численность до 10–15%, то есть убив около шестидесяти человек с лошадьми. Выжившие начали остановку, а затем развернули коней и поскакали обратно в лес, из которого начали выходить формации сил противника.

— Сука, так и знал, что тут что-то нечисто! — воскликнул Таргус. — Второй легион, с пятой по десятую когорту — глубокий обход противника с его правого фланга!

Флажки обозначили нужные команды, упомянутые когорты сразу же тронулись в путь.

Местная система управления войсками такой расторопностью похвастаться не могла.

— Собирайте мою башню, живо! — приказал Таргус, соскочивший с пони.

Первая манипула первого легиона начала быстро и со знанием дела собирать командирскую наблюдательную вышку.

Таргус тоже сделал выводы из происходившего во время Шлезвигской войны, поэтому фронтальная часть вышки теперь укрыта двойными стальными листами, чтобы, в случае чего, Таргус мог за ними укрыться.

За десяток минут, пока противник выстраивался на поле, вышка была собрана и Таргус полез наверх.

Сверху, с высоты двенадцати метров, открывался прекрасный вид на поле боя, он сразу же отметил, что в лесу его ждала продуманная засада с применением артиллерии, не зря ему тут всё показалось слишком подозрительным.

Кто-то умный и продуманный собирался разобраться с ним быстро и с минимальными потерями.

— Гаубицы, зажигательными по лесу! — приказал Таргус, которому пришла в голову одна интересная идея. — Все пушки — огонь по пехоте на их левом фланге.

Против легионов сегодня выступали франки, иберы и поляки. Таргус о поляках в своём родном мире никогда не слышал, видимо, это какой-то народ, выделившийся из склавинов. В римской провинции Гиперборея обитали романо-склавины, единый народ, сформировавшийся из конгломерата примитивных племён, доминирующим в котором были склавины. Изначально там были сотни племён и родов, причём не только склавинских, но под действием романизации они сформировали новую общность, с единым языком, разумеется, латинским, единой культурой, разумеется, римской и одной религией, само собой, пантеоном древних римских богов, который после интеграции пополнился рядом новых богов: Перуном, Велесом, Марой, Чернобогом, Хорсом и целой кучей божков разного назначения. Так делалось для наиболее эффективной адаптации новых народностей, богам которых в Пантеоне оказывались максимальные почести и уважение, а также открывались алтари. Нередко, по согласию местного духовенства, происходило объединение ипостасей: например, склавинский Перун был объявлен ипостасью Юпитера. Отсутствие религиозных разногласий очень способствуют ускорению романизации. Ведь если оказывается, что пришедшие в твою глухомань римляне с максимальным почтением заносят идолы твоих богов в Пантенон, что на Марсовом поле, признавая их одними из своих, членами «клуба римских богов», то спорить особо не с чем, придётся признавать, что религия у тебя с римлянами теперь одна. Сбои бывали, религии в мире очень разные, но вопрос с внесением божественных атрибутов и артефактов в Пантенон скорее политический, нежели духовный.