— Почему? — холодно спросила императрица.

— Чтобы легионеры обрели хороший боевой опыт, их враги должны быть хорошими, — ответил Таргус. — Чтобы легионеры обрели лучший боевой опыт, их враги должны быть лучшими.

— Ты снова перевёл тему на войну, — поморщилась Мария Терезия.

— Я выкован в войне, — улыбнулся император. — Но я воюю ради того, чтобы у наших детей не было необходимости воевать. Для этого нужно уничтожить всех возможных врагов, и я настроен решительно.

//Королевство Швеция, г. Стокгольм, 6 августа 1752 года//

В кабинете Йозефа Ханссена, главного консилиариуса Сената Шведского королевства, было накурено — Йозеф смолил трубку и внимательно слушал Михаила Ломоносова, прибывшего с инспекцией.

— … и всё же, я считаю эту затею крайне сомнительной, — закончил Ломоносов.

— Но почему? — удивился Ханссен.

Все думают, что он избрался консилариусом благодаря народной популярности, но реальной причиной было то, что его избирательную кампанию профинансировал лично император — у Ханссена, как оказалось, имеются недюжинные организаторские таланты, что объясняется очень большим опытом управления группой недолюбливающих друг друга людей. Он возглавлял партию бюргеров в Риксдаге с момента её формирования и сумел поднять её на мятеж против партии «шляп».

Императору очень понравилась его прагматичность — Ханссен не стал поддерживать «голштинцев», бросивших вызов более сильным «шляпам», а лишь добил победителя. И при этом заручился поддержкой самого императора, чтобы выиграть наверняка.

Такая политическая изворотливость очень ценится Его Императорским Величеством, который считает, что подобное качество редко сочетается с организационными талантами.

— Потому что эти дикари опасны, — ответил Михаил.

— Его Императорское Величество одобрил нашу инициативу, — произнёс Йозеф.

— Сколько их сейчас в лагере? — спросил Ломоносов.

— Почти десять тысяч человек, — ответил Ханссен. — И они под контролем опытных инструкторов из V-го легиона! Так или иначе, вопрос уже решённый — никто не будет везти их обратно в Северную Америку.

— Ну, ладно, — махнул рукой Ломоносов. — А какой у них резон быть здесь?

— Деньги, — заулыбался Ханссен. — Вы не понимаете, Михаил Васильевич, душу этих людей. Где наши враги видят дикарей, мы видим необузданный первозданный потенциал, не обременённый тяжёлыми гирями христианской морали. Где наши враги видят алчущего крови варвара, мы видим честного сына племени, выполняющего достойную и ответственную миссию по обогащению племени!

— Поподробнее, пожалуйста, — попросил Михаил.