«Да и у мусульман есть хорошая поговорка: Тот, кто имеет долги — склонен ко лжи и нарушению обещаний», — припомнил Таргус. — «Это нисколько не мешает им брать деньги в долг, даже у меня, грязного кафира и прихвостня Шайтана, но в их обществе такое поведение осуждается, да…»

В мусульманском мире его не любят даже больше, чем в христианском, потому что он покорил Крым и Кавказ, а также безжалостно истребил всех пытавшихся отвоевать свои родные края мухаджиров.

«Если бы христианский мир был столь же консолидирован вокруг своей религии, возможно, меня бы уже давно свергли, несмотря на все мои легионы», — пришла в голову Таргусу интересная мысль. — «Но мы не живём в XI веке. Впрочем, divide et impera — нужно продолжать вносить раскол внутрь конфессий, поддерживая при этом межконфессиональную гармонию».

— Но можно ведь проявить снисходительность и милосердие… — вмешалась в ход его мыслей Мария Терезия. — Прояви свои лучшие человеческие качества…

Она уже не говорит о боге, божеской благодати, воздаянии и христианской добродетельности — в последний раз, когда она начала говорить что-то такое, он просто по-особенному посмотрел на неё и закрыл этот вопрос. Больше она эти тематики не поднимает, но взывает, иногда, к его человеческим качествам.

— Я не уничтожил этот род — проявил благородство, — улыбнулся Таргус. — Я дал ему шанс на «перерождение» — сыновья фон Штайнвальда могут сделать военную карьеру, как и его дочери. Этот шанс есть и это максимум, который я могу дать им всем.

— Но простолюдины любят слушать истории о благородстве и милосердии императоров… — произнесла Мария Терезия.

— Газета «Bonum factum» — они могут даже не послушать, а почитать о том, какой я хороший император, — усмехнулся Таргус. — В таких дешёвых способах улучшения репутации не нуждаюсь.

— Считаю, что ты должен проявлять больше человечности, — нахмурилась его жена.

— Как хочешь, — пожал плечами Таргус. — Но помни, что аристократы — это уже отработанный материал. Если хотят, чтобы у них появилось место в моём мире, пусть очень хорошо постараются. Сейчас я вижу абсолютно бесполезных иждивенцев, присосавшихся к своим землям и очень давним заслугам своих предков.

— Но они — это мы! — воскликнула Мария Терезия.

Карл Готфрид разлепил глаза и забеспокоился, тем не менее, не прекратив сосать из груди.

— Нет, — ответил на это Таргус. — Они — это жалкие вырожденцы, утратившие какие-либо полезные функции и неспособные эффективно управлять богатствами, доставшимися им в наследство. Я умею эффективно управлять богатствами, люди, которых я назначил на высшие должности, тоже это умеют, поэтому мы разные. Можешь считать, как тебе угодно, но я прав и это подтверждается результатами моей работы. Всему остальному миру придётся приспособиться или сдохнуть под сапогами моих легионов и я буду внутренне рад, если франки и англосаксы будут отчаянно сопротивляться…