Это должно ускорить экономику, что ускорит промышленный рост.

Но сложное тут — не поддаваться соблазну напечатать ещё «немного» денег, чтобы выполнить какой-нибудь «очень важный» план раньше срока.

— Подробнее, на что уходят деньги? — потребовал Таргус.

— Доля расходов следующая… — раскрыл Михаил Васильевич папку. — Итак. 43% уходят на строительство школ и гимназий, а также на выплату стипендий студентам. 17% мы расходуем на подготовку административных служащих и повсеместное внедрение имперских регламентов. 16% мы тратим на инфраструктуру и пропаганду, то есть, на печать материалов на латыни, публичные церемонии, постановки и газеты. Ещё 14% мы тратим на льготы и стипендии романизированным. А оставшиеся 10% мы расходуем на дополнительных вигилов и инспекции, чтобы обеспечить контроль и порядок.

— Превосходно, — удовлетворённо улыбнулся Таргус. — Подробный доклад о романизации мне в кабинет. К следующему вопросу.

— Следующий вопрос — проблемы образования, — произнёс Ломоносов. — Замена церковно-приходских школ светскими проходит не совсем так, как мы планировали — сказывается нехватка кадров, владеющих латынью, поэтому мы вынуждены были временно использовать учителей русского языка. Мы обязали их пройти переподготовку и по её завершению перейти на латынь, но это займёт больше времени.

— Ничего страшного, — махнул рукой император. — Проблема решится в течение 4–6 лет.

— Но программа нарушена, Ваше Императорское Величество, — произнёс Ломоносов.

— Это было предусмотрено в плане, — покачал головой Таргус. — Допускалось, что темпы подготовки новых преподавателей не будут достигнуты и потребуется использовать нативные языки. Я уверяю вас, Михаил Васильевич, что ничего страшного. Россия, без двух годов, триста лет готовилась стать настоящим Третьим Римом — ещё десять лет она подождёт. Это всё?

— Да, Ваше Императорское Величество, — кивнул Ломоносов.

— Кто следующий на доклад? — спросил Таргус.

//Российская империя, Рижская провинция, 14 июня 1751 года//

— Вы кто, суки⁈ — спросил Марис Биезайс. — И что тут забыли, а⁈

Его поставили сторожить этот участок железной дороги, потому что из-за старой границы лезут всякие…

Ещё недавно он был уволенным в запас солдатом Императорской армии. После воцарения императора Петра III и завершения произошедшего вскоре после этого мятежа, армию расформировали, желающих отправили в тренировочные лагеря, а остальных отпустили по домам. Просто так, без условий.

Марис вернулся домой, к вынужденно оставленным жене и детям, попытался обжиться, поднять хозяйство, но не получилось — денег не хватало ни на что.