«Команда на захват/уничтожение. Пусковые контуры активированы», — отчитался симбиот сухо.

— Баха, — я не повысил голос, но произнёс его имя так, что оно стало предупреждением. — Не надо.

— Надо, — выдохнул он. И вдруг — сорвался:

— Ты не оставляешь мне выбора!

Я увидел, как его пальцы дрожат. Не от страха — от перенапряжения. Он держал в руках целый командный центр, и этот вес ломал ему психику.

Я мог убить его. Одним рывком. Биоскафандр позволял. Дистанция смешная. Сломать шею, разорвать грудь, даже просто ткнуть пальцами в горло — и всё. Но я не сделал этого.

Потому что он был привязан к узлу. Не метафорически. Я это чувствовал по поведению системы: каждый его жест давал отдачу в архитектуре отсека. Слишком быстро откликались контуры. Слишком «лично». Если он умрёт сейчас — центр может уйти в аварийный режим, а это значит: автономные протоколы, запирание секций, хаос по всей конструкции. И мои люди, которые ещё внутри, окажутся в металлической коробке, где стены умеют двигаться.

— Ты сам себя загнал, — сказал я, медленно поднимая ладони на уровень груди. Просто чтобы он видел: я не бросаюсь. — Остановись. Отключи машины. Мы ещё можем…

Он не слушал. У него уже был один сценарий. Простой. Понятный. Как у инженера, который не умеет воевать: убрать проблему.

Первый выстрел ударил не в меня. В пол. В метре перед моими ногами. Плазменный резак платформы прожёг настил, выбросив вверх фонтан расплавленного композита. Он хотел заставить меня отступить. Загнать обратно на отметку.

Я не отступил. Я шагнул вбок — ровно настолько, чтобы выйти из пересечения секторов. И одновременно симбиот выдал импульс в мышцы: тело стало легче, быстрее.

Второй залп уже был по мне. Очередь из кинетики — короткие, плотные удары. Броня приняла. Не идеально, но выдержала. Пластины дрогнули, в интерфейсе вспыхнули красные маркеры повреждений.

Я рухнул на одно колено и прокатился в сторону, уходя за массивный блок оборудования. Металл над головой взвизгнул — срезало кромку панели.

— Ты хотел говорить! — закричал Баха, и голос у него сорвался в визг. — Говори теперь!

Я прижался спиной к поверхности блока.

— Ты меня убьёшь — и что дальше? — крикнул я, не высовываясь. — Думаешь, мои уйдут? Думаешь, Кира тебя пощадит?

Ответа не было. Вместо ответа — новый залп. Уже не по мне, а по укрытию. Он пытался выжечь меня из-за блока, как крысу.

Я снова мог сделать шаг и убить его. Рывок. Два метра. Но стволы платформ держали меня в перекрёстке. Он специально поставил отметку на полу не ради красоты. Он построил геометрию убийства.