— Говори нормально, — процедила Кира.
«Нас пытаются перехватить».
Я почувствовал, как корабль напрягся и чуть изменил курс — на сантиметры, на доли градуса. И этого хватило: давление ушло. Попытка старого дока поймать мой корабль в свой захват и пристыковать к себе провалилась, так толком и не начавшись. Мы беспрепятственно проскользнули дальше.
Я не мог отогнать от себя тревожные чувства. Вроде прямой опасности нам пока не грозило, но сама обстановка, что нас окружала… Космос вокруг был не «чёрный» — он был больной. Свет звёзд проходил через аномалию и ломался, как через толстое стекло: где-то вытягивался нитями, где-то тухнул пятнами. На дальнем фоне мерцали слабые, похожие на полярные завихрения — не сияние, а дрожь поля, словно кто-то огромный и невидимый водил пальцем по поверхности реальности. И даже привычная тишина вакуума здесь ощущалась иначе — не как отсутствие звука, а как тревожное ожидание.
Я «любовался» этим кошмаром ни долго, пока ни увидел главное. Сначала это выглядело как просто плотнее набитая зона. Потом сенсорная сетка выдала контуры, и мой желудок скрутило сильнее, чем от вида аномалии.
Перед нами была гигантская свалка станций, собранная в подобие горного массива. Это была не метафора — реально массив. Слои конструкций, слипшиеся между собой, переплетённые, местами спаянные неизвестной энергией или полями. Тут были грузовые хабы, сборочные фермы, будто скрученные в узлы, доковые ворота размером с город, и корабли — корабли, корабли, корабли…
Некоторые секции ловили отражение далёкой звезды и на секунду вспыхивали, как лёд на солнце — после чего снова уходили во мрак. Между «склонами» этого массива тянулись щели-ущелья, и в них дрейфовала пыль — мелкая, металлическая, похожая на серый снег. Пыль не разлеталась, а держалась полосами, как дым в безветренной комнате.
Некоторые корабли лежали целыми, как будто их просто припарковали и забыли. У других не хватало половины корпуса, а края были не оторваны — срезаны. Аккуратно. Как по линейке.
— Повреждения странные, это точно не во время боя произошло, — прошептал Баха. — Это… похоже на списание. Демонтаж.
Ясность внес мой симбиот, который похоже плотно присел на информационные базы нашего трофея.
«Возможная причина демонтажа: снижение массы в зоне аномального градиента. Чем меньше масса — тем ниже риск захвата „клином“».
Кира смотрела на это всё и молчала дольше обычного. Потом тихо сказала:
— То есть они, когда уходили… резали и бросали всё лишнее, лишь бы успеть выскочить?
Я кивнул.
— Да. И судя по масштабу… уходили не один раз. Это не «собрались и улетели». Это… медленное отступление. Пластами. И каждый «пласт» здесь лежит, как отметка — сколько раз они возвращались за следующей попыткой. Сколько раз не хватало тяги, энергии, времени. Сколько раз приходилось снова делать корабли легче, снова оставлять за собой мёртвое железо, чтобы выжить. Я даже боюсь себе представить, сколько лет всё это тут строилось и собиралось, а потом им всё это пришлось оставить… Потерять просто так, не в бою с врагами, а из-за природного катаклизма. Любого человека удар бы хватил, от масштабов потерь.