В один из дней, в конце апреля, выйдя из операционной, в которой все еще звучала музыка, подобранная Стасом, он услышал:
— Георгий Зурабович, кажется, есть хорошие новости о Маше. Звонили из реанимации, свяжитесь с ними. Или сами туда?
Он не стал связываться — сам поскакал, как резвый рысак. Ног не чувствовал, сердце разносило грудную клетку! Сколько времени боялся худшего, а сейчас почему-то был абсолютно уверен, что Маша выйдет нормально. Пять месяцев, это конечно много, слишком много, без последствий не обойдется, это понятно. Хотя для неё было сделано всё возможное. Теперь реабилитация — месяцев несколько. И всё же… всё же! Возле кабинета сидела и улыбалась ему навстречу Светлана:
— Георгий Зурабович! Виталий Иванович решил начать реанимационные мероприятия. ЭЭГ показал уменьшение индекса медленной активности и постепенное восстановление альфа-ритма.
— И это всё? А что послужило показанием к ЭЭГ? — напряженно допытывался Шония.
— Яркая реакция на световую, звуковую и болевую стимуляцию при очередном осмотре. Она выходит из комы, — улыбалась медсестра, — но вам нельзя туда, будете только мешать. Садитесь… подождем. И я спросить хотела, — замялась она, — вы обратитесь в профильный реабилитационный центр или…? Здесь есть все специалисты — физиотерапевты и невролог, а у меня есть диплом нейрологопеда. И женская помощь нужна при гигиенических вопросах и принятии пищи, массаж с эфирными маслами…
— С Гнатюком порешаем, — сцепив руки, старался Георгий говорить ровно и спокойно. Но глазами постоянно косил на дверь реанимации.
— Вы умничка, Света, но там же целый комплекс, расчету подлежит всё — от уровня нагрузки до самой программы. Посмотрим… Посмотрим.
Через какое-то время вышел Машин лечащий. Смотрел на Шонию, улыбался…
— Нормально! Спит, сейчас просто спит.
— Как спит? — возмутился Георгий, а потом обхватил врача за плечи и повел по коридору: — Виталий Иванович, ну хоть что-то…?
— Речевая под вопросом — там непонятно… она шептала что-то, но кажется по-французски. В школе учила?
— Да, у них с углубленным было. А что? Что она сказала?
— Красивый язык… особенно в женском исполнении. Что? Я не разобрал, тихо шептала.
— Но разобрали, что французский? Значит…?
— Замедленно, конечно. Речь или мышление? Гоша, не пыли, — устало отстранился он, — проснется — пройдет полное обследование, тестирование. В любом случае, ортопедическая и неврологическая реабилитация понадобятся, как и щадящая диета. Логопед? Вот заговорит по-русски… Ты зайди, посиди. Отцу сам, или я?
— Сам, сам, спасибо вам…