А для меня во всей этой свадебной суете была… чувствовалась кро-о-охотная такая горчиночка. И был во всём этом почти незаметный такой печальный оттенок… тенька буквально. Дело в том, что я всерьез опасалась за свой душевный покой. Потому что отлично понимала — если бы не стопроцентная уверенность, что все это понарошку… Виконт нравился мне. Не только, как человек, но и как мужчина.

Потом, спустя какое-то время после свадьбы, чувство сожаления постепенно ушло и пришло другое — открытое доверие, благодарность, тепло… Обо мне никто и никогда так не заботился — ни родители, ни Сергей. Я — да, я порхала вокруг и при этом считала, что он меня любит. А Рауль делал для меня то, что считал — должен. И оказалось это больше ожидаемого мною в разы.

А в тот вечер, выйдя из церкви после обряда, мы увидели расставленные прямо на улице столы — накрытые скатертями и уставленные угощением. Деньги были розданы заранее и с самого утра в Ло пеклось и варилось, коптилось и жарилось…

— Многие годы! Счастливых лет! Достойных наследников! — грянуло над рекой и зазвучала музыка — скрипка, бубен, свирель и даже волынка.

Глава местного муниципалитета сказал речь и вручил нам бокалы с лучшим местным вином, которое бог знает сколько времени хранилось для подобных случаев. А двое мужчин, как оказалось — кузнецы, аккуратно поднесли и раскутали из ткани большое, в полный рост, овальное зеркало в оправе из металлических кружев и два высоких свечных шандала. Если бы ажурный металл не был черным и посеребренным, то почти полностью повторял бы маленький бронзовый набор, подаренный мне когда-то солдатами.

Мы вкусно поели, стоя у фуршетного стола, и я ни разу не вспомнила, что может затошнить. Я даже не вспомнила, что перед едой нужно было вымыть руки… хотя и не хватала ими еду. Я даже потихоньку лизнула вино, когда делала вид, что хорошо так пригубила его.

— Пино любит тишину, Маритт, — тихо и задушевно рассказывал Рауль — до невозможности просто нарядный и красивый во всей этой парче, кружевах и бархатах, — оно не для шумных пиров. Потом вы поймете — оно для бесед tête-à-tête, для неспешных уютных раздумий у камина… Слишком деликатный у него аромат, слишком тонкий и изящный вкус.

Виноградный край, изысканные сорта… Я с интересом слушала про идеальные каменистые почвы и корни виноградной лозы, уходящие на немыслимую глубину — до тех самых волшебных вод, дающих им особую силу, а ягодам вкус. И солнце… конечно, важно, чтобы было много солнца.

А потом были танцы при свете факелов. И было их много, и они красиво отражались в воде — и факелы, и танцоры. Подвыпивший народ радостно сорвался в ригодон и бурре! И мы с мужем тоже станцевали что-то средневековое. Вначале я отказывалась, честно объяснив, что танцевать не умею. А он не подал виду… как и советовал ему Дешам — не замечал моих странностей. И уговорил-таки меня под тем предлогом, что паспье — это танец шляпы. И что все его тяготы достаются кавалеру — он и даму водит, еще и должен красиво снимать и надевать шляпу в такт музыке, при этом демонстрируя лёгкость и непринужденное выражение лица. Было весело.