В этот миг к журналисту подлетела женщина. Чмокнув его в щеку, она засмеялась и скользнула в сторону.

— Вот так… — журналист растерянно потер щеку. — Тут говорят: «Путч! Путч!» Но вы сами все видите. Если это и путч, то он какой-то неправильный…

Сюжет кончился, Владимир Иванович посмотрел на меня.

— Не постановка, — ответил я на его вопросительный взгляд. — Дама сама выскочила. Они же там все выпившие. В Останкино хотели вырезать этот эпизод, но я настоял.

— Правильно! — сказал Концевой. — Получилось искренне. Неправильный путч, — он усмехнулся. — Вот и название для истории. Ты это хорошо придумал с выпивкой и едой, Сергей! И с ансамблем. Где, кстати, одноразовую посуду брали?

— В «Аэрофлоте».

— Поблагодари всех, кто помогал! — сказал Долгих. — От моего имени. Ансамбль — особенно. Что там сейчас?

— Разошлись, — сказал Концевой. — Чего зря стоять? Им подсказали, люди восприняли. Сейчас солдаты затаскивают мебель обратно, мои люди закрывают и опечатывают кабинеты. Ельцин — во внутренней тюрьме. Как с ним быть? Сажать нельзя — визгу не оберемся, выпустить — боязно. Опять что-нибудь завернет. Не человек, а ядерная бомба. Огромной разрушительной силы.

— Отправьте его послом, — подсказал я. — В Буркина Фасо.

— Почему именно в Буркина? — удивился Владимир Иванович.

— Далеко от СССР. Взрывная волна не добежит.

Концевой засмеялся и погрозил мне пальцем.

— А если серьезно, пусть там спивается потихоньку.

— Злой ты человек, Сергей! — покачал головой Концевой.

— Наоборот, добрый. Не видели вы, как он, будучи президентом России, дирижировал оркестром в Германии. Пьяный, естественно. Вся страна от стыда сгорала. Его повесить мало, а мы цацкаемся.

— Ладно, — хлопнул ладонью по столу Владимир Иванович. — Подумаем. Люди собрались? — он посмотрел на меня.

Я кивнул.

— Идем!

Мы вышли из кабинета, двинулись коридором и остановились перед дверью, ведущей в зал заседаний Верховного Совета.

— Народу много? — спросил меня Долгих.

— Журналистов — с сотню. Дипломатов раз в пять больше. Одних американцев человек десять прибыло во главе с послом.

Долгих поморщился.

— Иди! — сказал Концевой. — Объявляй. Я за кулисами постою.

Я вышел на сцену и пробрался к микрофону, установленному ровно посередине стола президиума. Остановился и окинул взглядом зал. Легкий шумок, царивший в зале, стих. Я физически ощутил на себе взгляды сотен глаз. Хотя, каких сотен! Сейчас на меня смотрят миллионы. Центральное телевидение ведет прямую трансляцию. Сигнал передают за границу. Можно сказать, весь мир приник к телевизионным экранам. В западных столицах гадают: что случилось в этом таинственном СССР? Очередной переворот в высших эшелонах власти или нечто, кардинально меняющее расклад сил в мире? Гадайте!