— Убийство второй степени. Это еще что такое? — удивился Мишка.

— Некая Лиридона Ибрахими скончалась от передозировки наркотиков. Перед смертью она дала показания, что вы под угрозой расправы сделали ей укол в вену.

— Я не умею делать уколы в вену, — хмыкнул Мишка.

— Следствие разберется, герр Кляйн, — устало ответил полицейский, на секунду выключив диктофон. — Или не станет разбираться. У меня еще три убийства в работе. Тут хоть доказывать ничего не надо. В вашем случае, убийством больше, убийством меньше, значения не имеет. А вот у меня есть шанс увидеть сегодня своих детей бодрствующими. Вы же не откажете мне в такой малости, герр Кляйн? Это на приговор не повлияет никак.

— Да хрен с вами, пишите, что хотите, — равнодушно махнул рукой Мишка.

— Вы убили этих людей из-за неприязни по национальному признаку? — деловито спросил следователь.

— Я убил этих людей, потому что они украли мою девушку, — терпеливо ответил Мишка.

— Как ее зовут? — участливо спросил герр Бауэр.

— Марта Нойман, — ответил Мишка.

— Фрау Нойман уже дала показания, — сказал следователь. — Она не подтверждает ваши слова. Ее никто не крал, герр Кляйн, а значит, и спасать не было нужды. Вы напрасно убили всех этих людей.

— А моя мать? — вскинулся Мишка. — Я высадил Марту у своего дома. Она пошла к моей матери. Они должны были скрыться. Ее же убьют! Она свидетель! Те девушки, которых украли!..

— Марте Нойман ничего не угрожает. И вашей матери ничего не угрожает, герр Кляйн, — устало ответил полицейский. — Я лично разговаривал с отцом убитого вами Бехара Османи. Он скорбит, что у такой хорошей женщины, учительницы, сын вырос таким негодяем. У него нет претензий к вашей матери. И уж тем более у него нет претензий к несчастной девушке — наркоманке.

— Наркоманке? Марта не наркоманка! Она должна была вызвать полицию! Я сказал ей сделать это! Она ее вызвала? — Мишка совершенно растерялся.

— Да, такой звонок был, — подтвердил следователь. — Фрау Нойман позже заявила, что была под воздействием наркотиков. И эти наркотики дали ей вы.

— Я? — Мишка откинулся на подушку.

— Да, вы, — с нажимом сказал следователь.

— Я требую очную ставку с Мартой Нойман, — решительно сказал Мишка. — То, что вы говорите — просто безумный бред. Вы прекрасно знаете, что Бехар — главный наркоторговец в нашем городе. Куча людей работает на него. Спросите их!

— Значит, я все-таки не попаду сегодня на ужин, — уныло сказал Бауэр. — Видите ли, герр Кляйн, знать и догадываться — это совершенно разные вещи. Я много о чем догадываюсь, но вот то, что герр Османи — порядочный бизнесмен и филантроп, который помогает сотням людей, знаю совершенно точно. Такова официальная картина, и пока что ее никто не опроверг. У закона не было к нему претензий, герр Кляйн. А к вам теперь есть. Вы убили восемь человек, а две женщины и трое детей проходят лечение в больнице. Они надышались дымом в подвале. Вы считаете, что те мелкие детали, о которых вы упоминаете, как-то изменят вашу судьбу? Ваши действия записаны на жесткий диск видеонаблюдения. Даже когда вы отключили подачу электричества, источник бесперебойного питания продолжил работать еще какое-то время. Эти кадры уже видела вся страна. Кто-то слил их в сеть.