— Я не пойду больше ни на какую охоту, — вскинулся Мишка.
— Конечно, — равнодушно кивнул Роб. — Ты будешь работать в страховой компании, а лет через пятьсот накопишь денег, чтобы купить себе сил и открыть ту самую дверь в мире Дархан.
— Ту самую дверь? — выпучил глаза Мишка. — Мир Дархан?
— Говорят, что последняя дверь в Дархане ведет в закрытую для всех остальных ветвь миров. Именно по этой ветви можно перебраться в Преддверие Желтых Миров. Это все, что я знаю, Михель.
— Обалдеть! — совершенно искренне сказал Мишка, пытаясь переварить полученную информацию. — Как все непросто, оказывается. А оттуда можно пройти в ветвь Зеленых Миров?
— А зачем тебе туда? — спросил его Роб. — Если ты оказался тут, значит, рамки обычного мира слишком тесны для тебя. Ты там сдохнешь от скуки, поверь.
— Там мама… — стеснительно ответил Мишка, отчаянно покраснев под изумленным взглядом Роба. — Она попадет туда, и она с ума сходит, зная, что я здесь. Она не может поговорить со мной, ведь контакты с Красными Мирами запрещены.
— Ты поговоришь со своей мамой, — впился в него взглядом Роб. — И ты даже сможешь перевести ей денег. Я обещаю!
— Что мне это будет стоить? — повернулся к нему Мишка. Он уже знал ответ.
— Ты работаешь на меня, парень. Ты работаешь на меня…
2047 год. Реальный мир. г. Финстервальде. Девять дней до релокации.
Будильник прозвенел ровно в десять. Они с ребятами снова рубились в стрелялку до четырех утра, а потому спать хотелось неимоверно. Но делать нечего, придется вставать. Он обещал маме прибраться в доме. Крошечная квартирка, чуть меньше сорока квадратов, и так была чистой. Мама убирала по мере сил, а Мишка почти все время проводил на улице и в сети. Только сил у мамы становилось все меньше, она стала уставать намного быстрее, чем раньше. Болезнь понемногу брала свое.
Сначала вытереть пыль, потом пройтись по полу влажной тряпкой, потом протереть оба подоконника. У них была маленькая спаленка и кухня, она же зал, она же мамина спальня. Комнату мама уступила ему, ведь она уходила на работу намного раньше, чем он просыпался. Протереть книжную полку… Особенно отцовскую фотографию, что стояла там, сколько Мишка себя помнил. Мишка взял у руки старомодную рамку, на которой улыбался его папа. Ему было около сорока, когда он пропал! Мишке тогда и трех лет не исполнилось. Телек включить, что ли, подумал он, бездумно делая механическую работу. Пусть тарахтит себе.
— Телевизор! Новостной канал! — сказал он.
Рамка на стене весело вспыхнула, залив комнату светом и звуком. Мишка не любил новости, уж слишком много там фальши и вранья. Ведь он был весьма неглуп, хоть и не смог получить грант на обучение в колледже.