Время тянулось, словно резина. Мишка и не знал, сколько его прошло. Запах травы. Запах прелой хвои. Запах нагретого солнцем камня. Все это смешивалось в какой-то сложный букет, к которому примешивались десятки и сотни новых запахов. Например, запах змеи, который проползла в трех шагах от Мишки. Запах того самого озера, в котором Мишку чуть не сожрали. Запах крови… Крови???
Мишка напряг покрытое хитином тело, чувствуя, как натянулись мышцы, фиксированные к панцирю изнутри. Странное ощущение. Он прикрыл глаза, и впустил в себя звуки, которые до этого момента просто проходили мимо его внимания. Уж больно богатая палитра чувств ему стала доступна теперь. Он просто не справляется с этим калейдоскопом ощущений.
Он слышит вопли! Кого-то вдалеке явно жрут, причем, как и было обещано Робом, начиная с ног. Неужели аллозавры уже достали кого-то? А это что? Голоса? Он слышит голоса! Где-то очень далеко, на грани слышимости.
— Я вас уверяю, Исикава — сан, он здесь! Отличный экземпляр броненосного ядоплюя! С двадцати шагов вы пробьете его панцирь, словно бумагу. Я вам гарантирую это. Он станет отличным украшением вашей коллекции!
2047 год. Реальный мир. г. Финстервальде. Одиннадцать дней до релокации.
На следующий день, рано утром, неприметный черный микроавтобус, затонированный сплошь, стоял в квартале от Мишкиного дома. Ему прилетело сообщение на мессенджер: «Налево от подъезда. Сто метров. Сейчас».
Мама была в школе, на уроках, и парень, сунув ноги в джинсы, выскочил на улицу. Сто метров налево… Вот оно! Чернявый мужик, стоявший у машины, лениво махнул ему головой. Садись, мол. У него подмышкой мелькнула кобура, скрытая ветровкой, что Мишку, в общем-то, ничуть не удивило. Тут это было обычным делом. Дверца микроавтобуса отъехала в сторону, и он очутился в белоснежном, идеально чистом помещении, где сидела смуглая симпатичная медсестричка в кокетливом чепце на голове.
— Ложись и вытяни правую руку, — улыбнулась она Мишке. Уголки рта поднялись в улыбке, но лицо выше было недвижимо, словно маска. Глаза девушки смотрели внимательно и серьезно. И в них пряталось еще какое-то чувство. Жалость? Презрение? Брезгливость… Да, это была именно брезгливость.
— А зачем ложиться? — удивился Мишка, увидев настоящую больничную кушетку, обтянутую гладкой полиэтиленовой пленкой.
— Укольчик сделаю, — снова улыбнулась девушка. — В вену.
— Зачем это? — напрягся Мишка. Он жутко не любил уколы. — Я не болен.
— Это не лекарство, — холодно сказала медсестра. — Это стабильная форма препарата R87GT. Камикадзе, если тебе так будет проще понять.