— Может быть, ты слышал, что мой Михель недавно получил пожизненное заключение?

— Так это все-таки был ваш сын? — Гюнтер выпустил в потолок струю сигаретного дыма. — Мне говорили, а я все не верил. Не может быть, говорил, чтобы у такой матери сын живых людей налево и направо валить начал. Мужик! Уважаю! Пристрелил эту мразь, Бехара! Так что хотели-то?

— Два пистолета, — стеснительно ответила фрау Кляйн и протянула бумажку. — Желательно вот этой марки. И хороший запас патронов. Ты не думай, у меня и деньги есть! Я пищевой синтезатор продала. Мне он больше ни к чему, мне все равно скоро на эвтаназию идти.

В кабинете Гюнтера повисла пронзительная тишина.

— Охренеть! — отчетливо произнес кто-то. — Чтоб я сдох!

— Парни, я сплю! — с идиотским выражением лица сказал Гюнтер. — Мне это снится! Фрау Кляйн, вы что, решили красиво уйти из жизни? Я ничего не путаю? Вы хотите попасть в Красный Мир, чтобы увидеться с сыном? И ради этого вы готовы перебить кучу народу?

— Что ты, Гюнтер! — ласково улыбнулась Анна. — Мне на такое духу не хватит. Это сделает Марта, девушка Михеля. А я попросила ее взять меня с собой.

— Денег не надо, — выдавил Гюнтер. — Вам все принесут домой через пару часов. Всего хорошего, фрау Кляйн. Вас проводят до подъезда.

— Босс, что это было? — парни за столом испытующе смотрели на Гюнтера, а один из них сказал. — Это же просто школьная училка. Зачем тебе ей вообще помогать? Я своих до сих пор ненавижу.

— Ты ничего не понял, — жестко ответил Гюнтер, которого уже покинула минутная слабость. — Мы слегка задолжали ее сыну. Он завалил Бехара и его бригадиров. Албанцев можно теперь брать голыми руками. Отказать ей — не по понятиям будет. И еще! Вот я кого-нибудь хоть раз на деньги обманул?

— Не было такого, — замотали головами подчиненные. — Ты же считаешь, как калькулятор.

— Это потому, что она у меня математику вела, — пояснил Гюнтер. — Я, парни, читаю по слогам и только недавно по телеку услышал, что Земля круглая, а цифры в уме умножаю и делю без единой ошибки. Да если бы все учителя такими как она были, я, может быть, сейчас на нормальную работу ходил. Понял?

Эдем. Тридцать дней после релокации.

— Мама? — Мишка не верил своим ушам. — Ты что, в Преддверии? Ты попала в Красные Миры? Но как? Что ты натворила?

— Это все Марта, — с гордостью ответила мама. — Она такая смелая! Повезло тебе! Это она привела нас сюда.

— Марта? — нахмурился Мишка. — Не хочу ее видеть.

— Ты простишь ее, Мишенька, — голос матери был ласков и тверд. — Она пошла на это ради тех, кто был для нее важнее, чем ты.