— Так. Стоп. Ты, как тебя…я не знаю твоего имени, старик…Но обмен это ко мне. Я тут все-таки за старшего в отряде.

Из подпола раздался тихий, но весьма знакомый мне голос.

— Его зовут…звали Валерий Степанович.

Мут злобно зарычал туда, явно демонстрируя свое отношение к сидящему внизу человеку. И, глядя на меня, выжидающе наклонил голову. Было странно обращаться к мутанту, бешеной твари, по имени, но…

— Валерий, так вас зовут? А человек, подавший голос — это ведь ты, Коля?

— Да, меня зовут Николай. А мы знакомы?

— Угу. Это Джей.

— Ого! Женя! Не ожидал.

Продолжению беседы помешал до того спокойный мут. Он что-то прорычал и явным жестом запрета помахал над ямой с Николаем. Мол, не туда болтаешь.

— Я понял, понял. Коль, сиди пока тихо, сначала будем с твоим знакомым договариваться.

— Не договоритесь вы с ним…он одержим местью. Это все, что у него осталось из воспоминаний о себе. Ну еще имя, да, и это место. А я один из тех, кто тогда пришел и сломал его жизнь. Так что…наверное, я это заслужил. Но Ирка-то не виновата. Жень, вытащи ее, хорошо?

— Стой, стой. Давай сначала попробуем решить проблему как-то не так радикально.

Мут явно терял терпение. В его глазах загоралась все более явная искорка гнева, грозящая быстро перерасти в агрессию. Пока еще он сдерживался, но это было явно ненадолго.

— Валерий, простите, но вас мне понимать слишком сложно, нужны были разъяснения.

— НАгрхрн!

Тут даже расшифровывать нечего.

— Ладно. Давайте без посредника. Как вы думаете, сможете рисовать этими руками?

Мут с сомнением глянул на свои лапищи и абсолютно человеческим жестом пожал плечами.

Я аккуратно достал из дей–пака на спине пачку цветных фломастеров, и, открыв ее, подтолкнул к монстру. Тот раз пять попробовал ухватить толстый строительный фломастер своей пятерней, но потерпев неудачу. После третьей попытки мут злобно грохнул кулаком по коробке, расплющивая содержимое в труху, и перемазав кисть в разноцветном наполнителе маркеров. Недоуменно посмотрел на свою кисть, провел ей по стене, проводя ломанную разноцветную линию. «Радостно» оскалившись, мут вскочил на лапы и унесся в свой амбар так, будто его в зад ужалили.

Вернулся он с перемазанными белой краской лапами, и сел над обломком бетонной плиты. Вот только как он ни старался — ничего похожего на буквы ему написать не удалось. Похоже, он помнил, что может писать, но буквы в мозгу не всплывали, от чего мут бесился все сильнее и сильнее. В конце концов «Валера» взревел в ярости и влупил кулаком в бетонную плиту с такой силой, что та раскололась надвое. И уставился на меня бешенными глазами.