— Ну что, ребята, — сказал я, когда мы остались одни. — Готовьтесь, сейчас нас будут уговаривать на что–то. Судя по всему, с полковником шутки плохи, так что отказаться вряд ли выйдет.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Аня.
— Ну гляди. Полковник зачем–то едет сюда. И вряд ли для того, чтобы самолично потребовать с нас оплату проезда. Зато мы точно знаем, что под Бадатием сидит Смит, с которым Вовка сейчас заключил что–то вроде союза.
— А кто такой этот Смит? — спросил непонимающий ничего Пейн. — Вы, ребята, не забывайте — ваши дела нам известны постольку–поскольку.
— Смит — это прозвище. Это главный среди оставшихся в Бадатии военных. Они до сих пор по мере возможностей спасают народ. И не так, как местные дорожные хозяева. Ну и подозреваю я, что у нашего Смита есть какие–никакие контакты тут.
— И что местным может быть от нас нужно? У них тут вон, техники — немеряно, оружие, укрытия.
— Увидим, — вздохнул я. — Главное — живыми отсюда уехать.
Полковник прибыл ровно через час, как и обещал лейтенант. Высокий, загорелый в красноту, подтянутый мужчина лет пятидесяти, с проседью на висках и внимательными серыми глазами. На плечах его камуфляжного костюма и впрямь были погоны полковника.
— Добро пожаловать, — сказал он, входя в комнату ожидания. — Полковник Петров, Александр Николаевич, командую тем, что осталось от сводной бригады блокирования полуострова.
Мы поднялись, представились. Полковник внимательно оглядел каждого, задержав взгляд на моем карабине и уважительно кивнув.
— Хорошая пушка, редкая. Я, как коллекционер, с удовольствием бы такую приобрел.
— Не продается. — отрезал я. — А за оценку спасибо.
— Ну, если когда–нибудь захотите от нее избавиться, то знаете, к кому обратиться. Ладно, господа хорошие, давайте к делу.
— Товарищ полковник, у нас с вами вроде как никаких дел нет. — я устал от вот этого вот бесцеремонного отношения. Почему любая шишка из военных считает, что может взять и напрячь кого–то, не считаясь с его, этого «кого–то», мнением?
— Ух какой же вы резкий молодой человек, Джей. Успокойтесь и послушайте меня. Поверьте, я не из тех людей, кто просто так тратит свое и чужое время. Присаживайтесь, — кивнул он. — Чай будете? Настоящий, не суррогат.
Никто не отказался, а в ожидании чая полковник молча стоял у открытого окна и курил, не глядя на нас. У большинства моих ребят был отходняк от адреналина, вызванного погоней и перестрелкой, так что желающих поболтать с непонятным воякой не нашлось. А я специально ждал. Ему надо — он пусть и начинает.
Когда принесли стаканы с дымящимся напитком, полковник сел напротив нас и сложил руки на столе.