Голова с низким лбом, сильно выступающими челюстями и глубоко посаженными красноватыми глазами сидела на крайне короткой и мускулистой шее. Я был бы рад сказать, что в этих глазах царила тупая злоба, но нет…в них ясно было видно интеллект и нечеловеческий ум.

Монстр вперил в меня взгляд, как будто он был удавом, а я его добычей. Я машинально ответил тем же. Наверное, мне бы полагалось сейчас испытывать страх, но…страха не было. Наоборот, изнутри поднималась, быстро набирая силу, какая–то бесшабашная волна ярости.

Но вот что странно. Тварь как будто о чем–то думала и не атаковала нас, хотя могла это сделать запросто. Вместо этого монстр продолжал пристально рассматривать меня.

Макс, до этого момента застывший в легком ступоре от того, что практически впритык к нему вылезло это вот чудовище, решил напомнить о себе, со скрипом переводя ствол пулемета на монстра. Тот практически не пошевелился, лишь зыркнул на стрелка с таким выражением морды, что палец Макса застыл в воздухе над спусковым крючком. А монстр внезапно просто покачал головой, не двигаясь с места.

— Макс, стой. Не стреляй! — крикнул я, подчиняясь пришедшей догадке. Если я прав, то все отлично. А если нет…подозреваю, что убить его Макс все равно не успеет. Слишком близко тварь к джипу, ей потребуется полмгновения, чтобы оказаться в мертвой зоне. И длины рук точно хватит, чтобы просто смахнуть пулеметчика вместе с турелью.

Мут издал какой–то горловой звук. И…отвернулся от Макса, переведя взгляд снова на меня. Я опустил автомат. Происходило что–то странное…мы привыкли, что мутанты всегда атакуют сразу, если у них есть превосходство. А этот…он вел себя не так.

Аня с Лехой появились неожиданно, и тут же застыли, вскинув оружие. Мут мгновенно ощерил пасть, наполненную треугольными зубами. Я предостерегающе закричал, предупреждая стрельбу, при этом понимая, что сейчас я не успеваю. И тут эта…этот…короче, это существо удивило меня второй раз. Он резко закрыл свое, ну…лицо короче, одним плечом, и, отвернувшись от Ани и Лехи, начал громко рычать, причем ритмично, как будто повторяя одно и то же.

Макс, сидевший ближе нас всех, внезапно сделал то, чего я не ожидал от нашего недалекого в целом юного убийцы. Он вдруг убрал руки с пулемета, спрыгнул вниз.

— Леха! Убери нахрен пушку! Сейчас же! Аня! Скажи ему!

— Да что такое? Ты с ума сошел?

— Нет. Он — Макс ткнул пальцем в мута — говорит. Не враг. Не враг. Не враг. Вот что это за звук.

Пока Макс это проговорил, мут перестал повторять этот свой странный рык и замолчал. А потом, явно с облегчением выдохнув, сделал жест, который можно было однозначно интерпретировать как мирный — он сел на то, что было бы у человека задницей, вытянув вперед «ладони» в интернациональном мирном жесте.