Еще раз набираю Володю – отвечает опять робот.
Хмурюсь и стараюсь отогнать тяжелые мысли.
Но сердце точит червяк. Душу выворачивает тревогой.
Не случилось ли чего? Он же за рулем был, когда звонил. Я это отчетливо слышала по гулу улицы.
– Ерунда какая, Вера, – ругаюсь сама на себя. – Что за глупые суеверия?
Сжимаю губы, бросаю без разбора вещи в сумку и зло дергаю молнию.
Беру телефон – набрать его еще раз.
Мысленно твержу себе:
«Только убедиться, что он не угодил в аварию и все. Один звонок и все. И мне дела больше нет чем он там занимается и с кем разговаривает…»
Не успеваю разблокировать экран, как телефон взрывается входящим.
От неожиданности вздрагиваю и роняю мобильный на пол. Дыхание почему-то перехватывает, а тяжелое предчувствие становится только сильнее – обволакивает маслянистой тягучей каплей.
Антон Николаевич.
Это был ожидаемый звонок, но сердце все равно сдавливают ледяные пальцы.
– Алло, – сглотнув комок, твердо отвечаю.
– Вера, здравствуй…
Голос Антона Николаевича сегодня какой-то другой. В нем нет привычных низких рычащих ноток. Наоборот – у него словно нос заложило… Может быть заболел.
–…я очень разочарован, Вера.
– Чем? – выдыхаю.
Сердце колотится, и меня больше всего раздражает, что моя тревога – абсолютно иррациональна.
– Твоим выбором.
– Каким выбором? – беру себя в руки, качаю головой, но ничего не понимаю.
Звонок Володи, звонок Антона теперь… все смешивается в какую тревожащую кашу.
– Ты предпочла меня, – делает акцент на «меня», – ему? Серьезно? Я был большего о тебе мнения…
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – холодно отвечаю я.
Меня трясет от его слов, от его тона и, вообще, от того, что мы обсуждаем мою личную жизнь, учитывая, что никаких намеков и обещаний я ему не давала.
– Все ты понимаешь, – гундосит он. – Не надо из себя… строить.
И грязно выругивается.
Меня словно кипятком ошпаривает.
Этот интеллигентный, даже галантный мужчина будто маску сбросил.
– Ты могла бы иметь все, о чем мечтаешь, а теперь…
– Спасибо, – перебиваю его, – я не понимаю, о чем ты говоришь, но не приемлю разговора в таком тоне и в таких выражения. И единственное, о чем я сейчас мечтаю, чтобы ты оставил меня в покое.
– Теперь, – повышает голос, не слыша меня, – оставайся там, где ты есть. В своей унылой убогой жизни. Со своим овощем.
И смеясь кладет трубку.
Меня изрядно потряхивает.
Я поднимаю глаза – передо мной стоит встревоженный Максим.
– Мам, кто звонил?
– Никто?
– Папа?
– Нет.
– Этот?
–Забудь о нем, Максим и…
Не успеваю договорить, как телефон звонит вновь.
С надеждой смотрю на экран, но… номер незнакомый.