Когда ворота поместья, наконец, закрылись, а двор опустел, я выдохнула так глубоко, словно с моих плеч упала каменная глыба
– Пойдём, – тихо сказал Элеррис, накрывая мою ладонь своей.
Его голос был спокойным, но я чувствовала напряжение, скрытое под этой внешней невозмутимостью. Мы поднялись по лестнице, мимо притихших слуг, которые старательно делали вид, что не замечают ни наших взглядов, ни моего побледневшего лица, ни потемневшей от крови ткани на его рукаве.
Не так давно я заметила, что Алеандр умудрился ранить Элерриса. Однако дракон отказался уходить раньше, отшучиваясь и говоря, что это пустяк. Я верила, но, видя, как с каждой минутой крови становится всё больше, не могла скрыть своего волнения. И теперь я почти тащила ящера в спальню, чтобы обработать и перевязать рану.
В комнате было тепло и сумрачно. В камине танцевало пламя, медленно пожирая поленья и отбрасывая мягкие отблески на стены. Я машинально прошла к столику, где стоял кувшин с водой и аптечка, которую предусмотрительно оставили служанки.
– Сядь, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Элеррис подчинился без споров. Когда я осторожно коснулась его плеча, чтобы снять испорченную рубашку, пальцы дрогнули. Под тканью обнаружились ссадины, ожоги, неглубокие, но болезненные – следы драконьего боя, который даже при всей его силе не мог пройти бесследно. Они дополняли зажившие шрамы и грозили навсегда остаться следами на красивом теле.
– Ты безрассуден, называть подобное – пустяком, – раздражённо пробормотала я, обрабатывая рану охлаждающим зельем. – Устроить такое на помолвке… Половина знати теперь будет обсуждать это годами.
– Пусть обсуждают, – хмыкнул мужчина, закатывая глаза. – Зато больше никто не усомнится, что ты под моей защитой.
Я хотела возразить, сказать, что можно было иначе, что скандал лишь подольёт масла в огонь. Но слова застряли в горле. Вместо этого я вдруг отчётливо осознала, как близко мы находимся. Как его дыхание касается моей щеки. Как метка на коже откликается на его присутствие жаром, от которого слабеют колени.
– Катрин… – негромко позвал Элеррис.
Я подняла взгляд – и утонула в серых глазах, потемневших, почти серебряных. В них не было торжества победителя. Только усталость, напряжение и что-то ещё… слишком личное, слишком откровенное.
– Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, – сказал дракон. – Если бы я мог…
– Ты сделал то, что должен был, – перебила я, сама не ожидая от себя такой уверенности. – И я… благодарна тебе.
Между нами повисло молчание. Я почувствовала, как его рука осторожно легла мне на талию, словно спрашивая разрешения. И метка вспыхнула ответным теплом, отзываясь быстрее, чем успел включиться разум. По телу начал разливаться жар, заставляющий томиться от жажды.