— Домой.
— Хорошо.
Клэр взялась за ручки кресла.
Элеонора посмотрела на Натана.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Потом на Клэр.
— Кстати.
Клэр насторожилась.
— Что?
— У него рубашка в помидоре.
Клэр закрыла глаза.
Натан посмотрел на пятно.
Ханна отвернулась, скрывая улыбку.
— И что? — спросила Клэр.
Элеонора невинно сказала:
— Ничего.
— Элеонора.
— Я просто наблюдательная.
— Домой!
— Уже еду.
Клэр толкнула кресло.
Через несколько метров Элеонора тихо спросила:
— Хорошо целовался?
— ЭЛЕОНОРА!
Натан расхохотался так громко, что его услышали наверняка в соседнем округе.
---
Позже, когда дом затих, Клэр нашла Элеонору на кухне.
Та сидела у окна.
Без кошки.
Без телефона.
Просто смотрела в темноту.
Клэр вошла.
Поставила перед ней чашку тёплого чая.
Села напротив.
— Вы в порядке?
— Да.
— Врёте.
— Немного.
Клэр ждала.
Элеонора провела пальцем по краю чашки.
— Я всю жизнь думала, что если дать ребёнку всё, он однажды поймёт цену этого «всё».
Клэр молчала.
— Ричард был жёстким отцом. Я компенсировала. Потом Ричарда не стало, и я компенсировала ещё больше. Грант ошибался — я закрывала. Хотел — получал. Не справлялся — находились люди, которые справлялись за него.
— Он не ребёнок.
— Я знаю.
— Тогда не исправляйте сейчас.
Элеонора подняла глаза.
— Ты думаешь, я поэтому отказала?
— Нет.
— А почему?
Клэр улыбнулась.
— Потому что вы наконец разозлились.
Элеонора фыркнула.
— Возможно.
— И потому что это ваши деньги.
— Если Майкл подтвердит.
— Подтвердит или нет — дело не только в деньгах.
Элеонора смотрела.
Клэр наклонилась.
— Сегодня вы впервые сказали ему «нет» и не объяснили, как сделать так, чтобы вы всё-таки сказали «да».
Элеонора замерла.
Потом тихо произнесла:
— Да.
— Как ощущения?
Она подумала.
— Прекрасно.
Клэр рассмеялась.
Элеонора тоже улыбнулась.
— Я плохая мать?
Клэр перестала смеяться.
— Не задавайте мне этот вопрос.
— Почему?
— Потому что я была вашей невесткой. Я предвзята.
— И всё же.
Клэр посмотрела на неё.
— Вы мать взрослого сорокадвухлетнего мужчины. Если он до сих пор может быть хорошим человеком только при условии, что вы финансируете каждое его решение, проблема уже не в вашем материнстве.
Элеонора медленно кивнула.
— Сорок три.
— Что?
— Ему сорок три.
— Тем более.
— Ты даже возраст бывшего мужа забыла.
Клэр моргнула.
Потом рассмеялась.
— Господи.
— Хороший знак.
— Очень.
Элеонора взяла чашку.
— А Натану сорок.
— Я знаю.
— Конечно.
Клэр прищурилась.
— Не начинайте.
— Я ничего.
— Вы никогда не «ничего».
— Это клевета.
Они замолчали.
Через минуту Элеонора сказала:
— Клэр.
— М-м?
— Спасибо, что не продала Bellwether.
Клэр посмотрела в окно.
В темноте едва угадывался силуэт старой маслобойни.