Клэр остановилась.
Натан вышел следом.
Грант посмотрел на него.
Потом на Клэр.
На фартук.
На освещённую маслобойню.
На коробки.
— Клэр.
— Грант.
Он снова перевёл взгляд на Натана.
— Я не вовремя?
Клэр посмотрела на часы.
— В девять сорок семь вечера без предупреждения? Как ты догадался?
Грант проигнорировал.
— Мне нужно поговорить с матерью.
— Она отдыхает.
— Я поеду в дом.
Клэр не двинулась.
— Нет.
Он посмотрел.
— Что?
— Сегодня нет.
— Клэр, это моя мать.
— А это мой дом.
Тишина.
Натан остался чуть позади.
Не вмешивался.
И Клэр была ему за это благодарна.
Грант оглядел маслобойню.
— Ты действительно решила заняться этим?
Клэр почувствовала старый укол.
Тот самый тон.
Снисходительный.
Будто взрослый мужчина застал ребёнка за игрой в магазин.
Раньше она бы начала объяснять.
Рассказывать.
Доказывать.
Сегодня Клэр улыбнулась.
— Да.
— Серьёзно?
— Очень.
— Я слышал, Westbridge предложили тебе три двести.
Клэр перестала улыбаться.
— Откуда?
Грант чуть заметно напрягся.
— Люди разговаривают.
— Какие люди?
— Неважно.
— Для меня важно.
— Клэр, я приехал не обсуждать твою землю.
— Мою.
— Что?
— Ты сказал правильно. Мою землю.
Грант посмотрел на неё.
— Хорошо. Твою.
— Зачем тебе Элеонора?
— Мне нужно с ней поговорить.
— О чём?
— Это между мной и матерью.
Клэр скрестила руки.
— Тогда позвони ей завтра.
— Она не отвечает.
Клэр моргнула.
— Когда звонил?
— Сегодня. Несколько раз.
Вот почему Элеонора весь вечер периодически смотрела на телефон и переворачивала его экраном вниз.
Клэр поняла.
— Значит, не хочет разговаривать.
— Ты настраиваешь её против меня?
Клэр даже не сразу поверила.
— Что?
— Мать никогда не игнорировала мои звонки.
— Может быть, впервые захотела.
— После того как стала жить с тобой.
Натан чуть сдвинулся.
Клэр едва заметно подняла ладонь.
Не надо.
Она сама.
— Грант, — сказала Клэр очень спокойно. — Твоя мать в здравом уме. Она принимает собственные решения. Если она не отвечает, это не заговор бывшей жены. Это женщина не хочет с тобой разговаривать.
— Ты не знаешь наших отношений.
Клэр рассмеялась.
— Я восемнадцать лет наблюдала ваши отношения с первого ряда.
Он поджал губы.
— Я хочу увидеть её.
— Завтра.
— Сейчас.
— Нет.
— Ты не имеешь права запрещать мне…
Из темноты за спиной Клэр раздался голос:
— Имеет.
Все повернулись.
Элеонора стояла в дверях дома.
В кресле.
На коленях лежала Обременение.
Рядом была Ханна, которую, видимо, Элеонора задержала после вечерней процедуры.
Клэр закрыла глаза.
— Вы должны были спать.
— Я услышала машину.
— До дома метров сто пятьдесят.
— У него отвратительно шумный двигатель.
Грант сделал шаг.
— Мама.
Элеонора посмотрела на него.