— Мой, — она вскинула подбородок. — Но дом ты оформил на мать.
— А на кого я должен был его оформить? На тебя?
Она посмотрела на меня так, будто я её ударил.
— Я вообще-то тоже рискую, уходя от Миши, — процедила она. — Ты знаешь, что у меня с ним за договор, я останусь ни с чем. И если мы начинаем жизнь с нуля, это должен быть наш общий дом.
— Для начала дай мне развестись и остаться при своём, а потом посмотрим.
Она сверкнула глазами.
— Я тебя люблю, Дим, но если ты меня обманешь…
Всё, хватит. Я встал и рывком сдёрнул пиджак со спинки кресла.
— Я приехал хорошо провести время, а не чтобы ты мне мозг полоскала. Придёшь в себя, сообщи, пока я не передумал.
— Пока ты что? — она вскочила, схватила меня за рукав.
— Пока я не передумал, Жень. Если то, что ты сегодня устроила, повторится, я задумаюсь, стоит ли вообще от Насти уходить.
Она открыла и закрыла рот.
— Но ты тоже меня пойми, — заговорила совсем другим тоном. — Я от неё слышу одни восторги, какой ты, как у вас всё хорошо, и создаётся впечатление…
— Какое у тебя впечатление создаётся, Жень, это твои проблемы. Вы, женщины, накрутите, а мужику потом расхлёбывать.
Я пошёл к двери.
— Куда ты?!
— Домой. Извини, после такого настроения нет.
Я хлопнул дверью и пошёл к машине. До города ехал быстро, злой как чёрт. Женька, конечно, горячая, с ней у меня сносит крышу так, как не сносило лет с двадцати. Она знает все мои слабые места, может одним звонком выдернуть с совещания и заставить сорваться к ней через весь город.
Но вот этого я раньше за ней не замечал. Что она, как какая-то истеричка, может накрутить себя на пустом месте и устроить сцену из-за пары Настиных слов.
И тут, на светофоре, мне вдруг вспомнилось, что она недавно говорила. «Всерьёз Женя любит только деньги».
Я тогда отмахнулся, а сейчас эта фраза сидела в голове и не уходила. «Наш общий дом». «Я останусь ни с чем». Может, её на самом деле волнует не то, кому я что обещаю, а то, что дом не на неё?
Я тряхнул головой. Бред. Она и правда рискует, вот и нервничает. И всё равно пусть сразу привыкнет, что мне такие сцены неинтересны.
Дома было темно, я прошёл на кухню, открыл холодильник и понял, что ужасно голоден. Разогрел ужин, съел стоя, прямо у плиты.
Поднялся наверх и лёг на свою половину. Настя спала, отвернувшись к стене. В спальне было тихо, пахло её кремом и свежим бельём, и мне вдруг стало хорошо, просто от тишины. От того, что здесь никто ничего от меня не требует, не орёт и не устраивает допросов. Я уснул почти сразу.
Утром спустился на кухню, когда Настя уже возилась у плиты. Босиком, в коротких домашних шортах и моей старой футболке, которая ей велика, волосы собраны кое-как на макушке. Пахло кофе, ванилью и чем-то сладким, она пекла оладьи. Стояла ко мне спиной, что-то напевала себе под нос и переворачивала их на сковородке.