Я молчу весь остаток вечера. Дочке вру, что болит голова, и поднимаюсь из-за стола раньше всех. Потом приходится ответить на пару звонков по работе. Я принимаю ванну, чтобы хоть немного расслабиться. Когда смотрю на часы, уже набежало девять вечера. Я совсем выпала из времени, но в доме тихо. Наверное, Дима уложил Алису в ее комнате.

Я иду проверить. Дверь в детскую приоткрыта, и оттуда крадется голубоватый свет от ночника. Я заглядываю внутрь и вижу доченьку. Она заснула вместе со своим белым мишкой, которому в порыве игры почти оторвала одно ухо. Она теперь то и дело играет с ним в доктора, перевязывая его ушко своими ленточками для волос.

– Заснула минут пятнадцать назад, – произносит Дима у меня за спиной.

Я порывисто разворачиваюсь. Муж стоит напротив, откинувшись на противоположную стенку коридора. Он говорит тихо, чтобы не разбудить дочь, и не отрывает острого взгляда от моего лица.

Он сегодня не успокоится.

Как будто задался целью залезть прямиком в душу.

Я разворачиваюсь и иду к себе.

Несколько шагов отделяют меня от мужа, но Дима стремительно исправляет ситуацию. Он отталкивается от стены и с легкостью нагоняет меня. Я вижу, как он кладет ладонь на ручку двери моей спальни. Я поднимаю глаза на его лицо и устало выдыхаю.

Я не хочу ругаться.

Что-то доказывать или защищаться.

Отстаивать свои права.

Семья как раз и нужна, чтобы отдыхать от всего этого. А не наоборот.

– Алиса спрашивала, что с тобой, – бросает Дима.

– Я завтра буду в порядке.

– Не будешь. Для нее – нет… Она слишком хорошо тебя чувствует. Она уже догадывается, что что-то не так.

Я вижу, что у его фраз должен быть финал. Он к чему-то подводит.

– И что ты предлагаешь?

– Заканчивать с этим.

Он дергает ручку и закрывает дверь в спальню, в которой я спала одна.

Значит, он не просто так сказал насчет того, что мне пора возвращаться в нашу комнату.

В его кровать.

Он на самом деле решил этого добиться.

Ведь Дмитрий Свиридов всегда добивается своего. Он крутой бизнесмен и жесткий босс, и он из тех мужчин, из-за спины которых разрешается только выглядывать.

– Иди ко мне. – Дима принимает мою задумчивость за сомнение, словно меня остается всего лишь подтолкнуть к правильному решению. – Нам обоим станет легче.

– Дима…

– Хватит, малыш. Ты заигралась. Ты только делаешь вид, что все решено и ждешь, когда я отпущу тебя. Но хочешь другого.

Он переносит ладони на мою талию.

Уверенно, по-собственнически.

Он становится напротив, и в голову бьют воспоминания, как он однажды добился своего в этом коридоре. Тогда я то смеялась, понимая, что мы ведем себя как голодные молодожены, то задыхалась от того, что муж делает с моим телом. А он знает каждую тайну моей чувствительности, и сейчас это как проклятье.