Ангелочек.

Сладкий невинный ангелочек.

– Ты хотела показать папе работу из садика, помнишь? – подаю голос, когда близость Димы переходит все пределы.

Я больше не могу.

В голову все-таки начинают лезть мысли, что он, может, приехал после Эльвиры. У них же общий бизнес и общий досуг… Так много всего, что мне хочется держаться подальше. Иначе противно. На физическом уровне становится противно.

– Да! – вспыхивает Алиса. – Сейчас принесу!

– В твоем рюкзачке, – подсказываю. – У двери!

Она и сама помнит. Убегает в правильном направлении.

– Привет, – вдруг произносит Дима.

Я поднимаю на него глаза и лишь киваю. Потом отворачиваюсь к духовке, проверяя таймер.

– Минут через пятнадцать можно есть, – сообщаю официально.

– Не хочешь разговаривать со мной?

– Ты очень проницательный.

Я слышу по его дыханию, что он ищет, что еще сказать.

– Дима, не надо. Не говори со мной. Это мой максимум. Я живу по твоим правилам, но не хочу общаться с тобой.

– Уже неделя прошла.

– И что?

Я судорожно выдыхаю.

Он привычно гнет свою линию, и плевать ему на мои слова.

– Дима, ты, вообще, слышишь меня?

– Слышу. Но нам надо общаться. И хватит спать в другой комнате. Это не дело, Аня.

Я не выдерживаю и возвращаюсь взглядом к его холодному красивому лицу.

– Как у вас, у мужиков, все легко устроено, – я усмехаюсь. – Ты меня простил, что ли?

– Я пытаюсь.

– Понятно. Избил Влада, и тебе полегчало.

Я указываю на его стертые костяшки, которые постепенно заживают. Дима кривится, реагируя на запрещенное имя. Я впервые упоминаю Влада с нашего прошлого скандала.

– Он там хоть жив? Хотя дай угадаю. Он до сих пор в больничке? Или вообще в реанимации?

На меня плохо действует лицо мужа. Я смотрю на него и не могу успокоиться. Все равно что бензина плеснуть прямо в сердце и молиться, что не чиркнет искра.

– А где Эльвира? – добавляю с издевкой. – Мне полагается хоть какая-то компенсация? Не надо реанимации, можно хоть клок волос у нее вырвать?

Дима вообще не меняется в лице.

Выдерживает все мои вопросы с нордическим спокойствием.

– Я не могу сейчас убрать ее, – произносит он наконец.

– Незаменимый сотрудник? – Я разочарованно качаю головой. – Или незаменимый рот?

Он все-таки звереет.

И я запоздало понимаю почему. В комнату забегает дочка, и она слышит обрывки моих фраз. К счастью, она слишком занята своим подарком. Я достаю большое блюдо, пока Дима с восторгами рассматривает аппликацию, и мысленно проклинаю себя. Ведь сама больше всего боялась, что дочка что-то поймет. И сама не могу заткнуться вовремя!

Он теперь отец Алисы, и точка. Моим мужем он остается только формально. Мне должно быть плевать на него как на мужчину. И на то, что он делает вне дома. Нужно научиться относиться к нему по-новому, отпустить и выставить преграду в своем сердце.