— Лира! — Голос сорвался на хрип, словно в страшном сне, когда орешь во всю глотку, а слышишь едва различимый шепот.

Так, отставить ссать! Я — Избранный! Меня чупокабрами не запугать!

Мля, ну зачем я вспомнил чупокабру. Перед глазами возникла та ужасающая фотка с черной мордой, вытаращенными зенками и оскаленной пастью, а фоном поплыли тематические передачи с телеканалов для мракобесов и статьи из желтой прессы. Снежный человек — правда или вымысел? Жительница из села Запердыщево нашла в огороде труп загадочного существа — ученые в шоке! Мать-одиночка сообщила в полицию, что ее ребенка похитил оборотень.

А ну соберись, тряпка! Служанок драть — паладин, а подругу спасать — жим-жим?

— Я не трус…

Докажи.

— Я смогу.

Действуй.

— Я спасу ее.

Вперед!

— А-а-а!!!

Голос вернулся, зычным ревом прокатившись над облепленными инеем верхушками. Я спрыгнул с крыльца и замахал обломком как мушкетер шпагой, оставляя перед собой светящиеся полосы.

— Хочешь меня напугать? Иди сюда, ублюдок, мать твою, я тебя сам напугаю!

Благородный порыв мгновенно испарился, а накатившая смелость обернулась волной жгучего стыда. Спутница вышла из леса, поправляя плащ, и с недоумением спросила:

— Чего разорался? Напал кто?

— Ты где была? — буркнул я, чувствуя одновременно и злость и радость. С одной стороны, подруга вернулась живой и невредимой, с другой — застукала меня за приступом дебилизма, который наверняка уронил и без того не самое высокое уважение.

— Под кустом, — равнодушно отозвалась Лира.

— А что ты там забыла?

Она насупилась и уперла кулаки в бока:

— Совсем глупый?

— А…

Страх сменился легким отвращением. Это ведь хвойный лес, там ни кустов, ни листьев, только снег. Б-р-р-р…

— Пошли в дом, а то всю жопу отморозила, — фыркнула спутница и демонстративно почесала правую булку.

Да уж, не принцесса, но я почему-то расплылся в улыбке.

Пока Линн набивала печь хвоей, ваш покорный возился с засовом. Запершись и убедившись, что дверь шатается не сильнее обычного, ткнул в растопку обломком:

— Елочка, гори…

Сухой лапник занялся быстрее смоченной в спирту ватки, и пропахшая тленом комната наполнилась терпким смоляным ароматом. Светло, тепло… аж на душе полегчало. Еще бы пожрать.

Лира зевнула:

— Ложись спать. Завтра весь день топать.

Кинул полный отвращения взгляд на потемневшие шкуры, где отчетливо виднелся отпечаток тела. Труп на холоде гнил медленно и сочащаяся зловонная жижа наверняка пропитала даже доски. И пусть все давно высохло, сама мысль лечь на ложе мертвеца вызывала тошноту.

— Лучше ты. А я посторожу.

— Да конечно. Заснешь как миленький.