— Владыка Арагорн, дай мобильник!! Мне не до ваших приколов, я тут встрял знатно! Слышишь⁈

Ноль эмоций. Как говорится, хочешь жить — умей наглеть. Рывком поднял забрало и хотел уже заорать прямо в морду, чтобы разбудить наконец совесть заигравшегося идиота, но чуть сознание не потерял— бородатый амбал дохнул на меня термоядерной смесью перегара, чеснока и гнилых зубов.

— Фу, блин. — Я отшатнулся и уткнул лицо в сгиб локтя. Похоже, фестиваль изрядно затянулся, раз от бравого паладина несло сильнее, чем от столичного бомжа.

Как оказалось, вояка спал. Стоит отдать его выучке и самоотверженности должное: дрыхнуть стоя в полных доспехах — это уметь надо. Еще бы умел просыпаться, когда тебя умирающий от холода парень колотит по броне — и цены бы ему не было.

— Ну и хрен с тобой, — буркнул я и подошел к ближайшей палатке.

Откинул полог — мама дорогая! — вонища как от часового, только крепче раз в десять, с непривычки аж в глазах помутнело.

— Ау! — рявкнул, прикрывая рот ладошкой, чтобы ни один миазм, упаси Хаос, не попал внутрь. — Хватит спать! Помощь нужна!

И тут такое началось — ни сказать, ни пером описать. Отовсюду загремело, загрохотало, залязгало, меня за секунды окружила толпа с мечами наголо, и прежде чем успел рот открыть, повалила, спеленала и куда-то поволокла. Крики: «отвалите, я с вами не играю!» ни на кого не произвели должного эффекта.

Прямо по грязище проволокли (вернее — пропахали) в самый большой шатер и привязали к тяжелому деревянному стулу. Здесь, похоже, ролевики разбили штаб — напротив стоял заваленный свитками стол с чернильницей и связкой перьев, а за ним — растянутая на мольберте карта.

Вскоре в шатер вошла девушка в кожаных штанах, стеганой рубахе, побитом и оцарапанном латном нагруднике и синем плаще. На вид ей было около двадцати пяти, узкое лицо со впалыми щеками можно смело назвать симпатичным, но в то же время внушающим страх, ибо выражение его такое, словно я убил любимого дедушку воительницы особо жестоким образом. Большие серо-стальные глаза под навесом густых бровей смотрели цепко, подозрительно — так следователь сверлит отказывающегося колоться рецидивиста, или инквизитор — еретика. На высоком лбу, острых скулах и подбородке белели старые шрамы, похожие на присохшие спагетти. Светлые волосы заплетены в косичку до середины спины, на широком поясе — ножны с длинным, в полторы руки, прямым клинком.

— Кому служишь, шпион⁈ — гневно процедила незнакомка, нависнув надо мной и водрузив мысок высоких кавалерийских сапог на стул, аккурат между моих ног и в опасной близости от причинного места.