— Думаешь, я хочу иного? — буркнул повстанец. — Думаешь, меня держит в стенах лень или… — отросшие острые ногти заскрипели на резной ручке в тон зубам, — трусость⁈ Мои отряды разбиты, ни один из крупных городов не взят, припасы тают как сахар в чае, а парни который день жрут желуди и вареное лыко! Никто не верит в победу, а скоро нас и вовсе сравняют с землей. Видел те штуки снаружи?

— Видел. Это — не проблема.

— Мальчик! — без намека на укор протянул старик, искренне желая вразумить дерзкого выскочку. — Там советник — один из сильнейших чародеев во всей Герадии. Пугать фокусами вчерашних крестьян — одно, а сражаться на равных с колдуном Забара — совсем другое. Уж поверь моему опыту, коего всяко побольше твоего.

— Хорошо, — я не стал огрызаться и спорить, лишь озвучил свое предложение: — Если я прямо сейчас выйду на крышу и развалю катапульты к чертовой бабушке, вы поможете?

— А толку? — пудовый мохнатый кулак рухнул на подлокотник, чудом не сломав доску толщиною с коробку спичек. — Столицу стережет сотня таких машин и столько же ведьмаков. Ты вообще был в Герадионе? Это не просто укрепленный город, это неприступный оплот на четыреста тысяч жителей. Настолько огромный, что простирается до самого горизонта и окружен тремя стенам, причем внешняя — это выстроенные кругом замки, а запасов хватит на любую осаду. Да будь у меня миллион латников, они скорее перемрут от старости, чем принудят гарнизон к сдаче!

— Ни одна стена не выстоит против моей силы, — прозвучало пафосно, но ведь чистая правда. — Но я не смогу уничтожить легионы в одиночку. Кому-нибудь да удастся пустить незаметно стрелу или пырнуть исподтишка кинжалом. Что же касается воинов, то призову на подмогу всех, кого сумею. Если Брилл не падет и опрокинет натиск врага, нас поддержат соратники по всей стране! — настал мой через лупить по креслу — получилось, конечно, не так впечатляюще, зато от всего сердца. — Те, кто потерял надежду что-либо изменить. Те, кто разуверился в победе. Те, кто боится умереть зазря — вот кто станут тем миллионом, что сметет узурпатора! Но сперва они должны увидеть авангард — тех, за кем идти и на кого ровняться — и вдохновиться его подвигами и успехами. Как только мы начнем марш на столицу, под синим стягом соберется больше, чем миллион. Гораздо больше.

Совершенно несвойственная мне пылкая речь не разожгла угли в груди генерала. Увы, людские души — не поленья: можно сжечь плоть, обратить в пепел ударом молнии, но никакая магия не дарует вдохновения и воли к действию. Борбо зачерпнул пива из стоящей между нами кадки и проворчал старым цепным псом: