Глава 9
Страница 19 из 20
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 9

Страница 19

Но повели меня не в подвалы винодельни, где находился карцер.

Дворецкий толкнул узкую дубовую дверь в восточном крыле усадьбы — там, где начинались жилые галереи.

Внутри пахло не бараком. Пахло старым полированным дубом, восковыми свечами, сушеной лавандой из бельевых сундуков и многовековым, выстуженным камнем богатого дворянского гнезда. На стенах темнели пустые рамы из-под картин — шедевры живописи, видимо, давно ушли за долги в столицу, — а по углам стояли массивные кованые сундуки.

Мартин свернул в боковой коридор и открыл тяжелую дверь с бронзовой ручкой: — Заходи.

Я переступила порог и замерла.

Это была просторная мыльня, выложенная серым шлифованным сланцем. А в центре комнаты стояла огромная медная ванна на львиных лапах, от которой валил густой, горячий, пахнущий хвойным мылом пар. Рядом на деревянной скамье лежала грубая холщовая мочалка, кусок темного мыла с ароматом можжевельника и стопка свежего белья.

— Отмыться, — коротко бросил Мартин, ставя фонарь на каменный выступ у стены. — Воду слуги таскали полчаса. Ошейник не трогать — заколдован, сама знаешь. Одежда на лавке. Через четверть часа проверю. Если останется хоть капля дорожной грязи — лично загоню обратно в лохань и выдеру щеткой.

Дверь за ним захлопнулась, щелкнул засов.

Я осталась одна.

Несколько секунд я просто тупо смотрела на клубы белого пара. Потом протянула дрожащую руку и опустила пальцы в воду.

Горячая. Настоящая, чистая, обжигающая горячая вода.

Я сдернула через голову грязное, провонявшее потом и навозом рубище из мешковины, брезгливо отшвырнув его в угол, и перешагнула через медный борт.

Боль и наслаждение смешались в один сокрушительный удар.

Горячая вода обожгла разбитые колени, растертые в кровь ступни и свежий рубец от клейма на бедре. Я зашипела сквозь зубы, но заставила себя погрузиться по самую шею, чувствуя, как железный ошейник мгновенно нагревается от пара, переставая казаться чужеродной ледяной удавкой.

Я схватила мочалку, кусок мыла и принялась яростно, до скрипа, до содранной кожи смывать с себя этот мир.

Смывала пыль Сан-Матео, смрад невольничьего трюма, запах Гомеса, запах барака и вековой пот рабства. Вода в медной ванне темнела, окрашиваясь серым и бурым. Я намылила волосы — густые, черные, спутавшиеся в колтуны — и промывала их снова и снова, пока они не заскрипели под пальцами шелковистыми тяжелыми прядями.

Когда я выбралась наружу и завернулась в льняное грубое полотенце, передо мной на столике у медного зеркала уже лежала одежда.

Никакого шелка или кружев. Простая, добротная одежда служанки благородного дома: нижняя рубаха из тонкого выбеленного льна, прямое глухое платье из плотной шерсти цвета грозового неба с узкими рукавами и рядом мелких костяных пуговиц под самое горло, скрывавших нижний край ошейника. И пара мягких кожаных башмаков на тонкой подошве с завязками на щиколотках.

назадназад
1 ... 17 18 19 20
впередвперед