— Как дела, Муций? — спросил его, задержавшись у входа Редкозверь.

— Все тихо, господин. Склад пуст. Но что происходит? Говорят, на нас напали, армия разбита и Герцог убит?

— Напали. Что с Герцогом, пока неизвестно. Армия временно оставляет Город, но не разбита. Пожалуй, вам с Сервилией лучше сейчас же собраться и уехать к родственникам в деревню. А за домом мы присмотрим, — ответил Редкозверь.

— Хорошо, господин, — слуга поспешно закрыл калитку и отправился куда-то за дом.

— Не выдаст? — тихо спросил Редкозверя дождавшийся его у входа Олег.

— Ни за что. Слишком многим мне обязан, — так же тихо ответил Редкозверь.

Через час, оставив лошадей на попечение двух человек — одного из телохранителей и одного из бойцов Трора, переодетые купеческими приказчиками разыскники покинули свое убежище. Впереди их ждал полный опасности, затихший в предвидении неприятностей город…

Пробираясь по непривычно пустынным, вымершим улицам, Олег думал, что все города, в которые пришла война, очень похожи друг на друга. И сейчас Город был похож на виденные в кино военные города, на Кабул, о котором ему рассказывал отец, на Грозный, который он видел сам и о котором много говорили сослуживцы. Единственным отличием от всех остальных случаев стало отсутствие звуков стрельбы. Правда, от этого становилось еще страшнее, как в фильме ужасов, когда внезапно наступившая в звуковом сопровождении тишина предвещает самое страшное событие.

Великое Герцогство Алайское. Дворец Его Высочества Герцога Алайского в Арканаре (Ротомагусе)

В белом горностаевом плаще с кроваво-красным подбоем, в парадной, украшенной чеканкой, легкой кирасе, гремя подковками армейских сапог по мрамору пола, он неторопливо шествовал по залу среди расступающихся, склоняющихся в почтительных поклонах придворных, магов, чрезвычайных и полномочных послов. Шел, гордо задрав подбородок и словно никого не замечая вокруг, лишь изредка милостиво одаривая едва заметным кивком кого-нибудь из стоящих на пути. В том числе и двух имперцев, посла Ара-Арвена и его секретаря, Вита дель Ягова. Одарив их еще и ласковой улыбкой, отчего среди придворных резко прокатилась еще одна волна шепотков, он тем не менее сделал себе в памяти зарубку. Уж очень недовольно смотрели имперцы на его одеяние. Еще бы, такой плащ полагался по этикету как минимум королю, а не герцогу. По слухам, такого, чисто снежно-белого, не было даже у императора. Но, как с гордостью подумал он, это уже не его проблемы. Осталось только всенародно объявить о взятии Урбса и принятом решении. Сев на трон, он на секунду недовольно поморщился — сидеть на этом, отполированном долгими годами и принявшем форму его тела, осталось недолго. В мастерских уже заканчивают другой, более подобающий его новому, высокому рангу. Придется привыкать, ничего не поделаешь.