Правда, непонятно, с какой целью он поведал о неприязни князя Ростова к моей скромной персоне. Почему сместил акцент со сволочи Михаила на отнюдь не сладкую жизнь вполне законнорожденных отпрысков аристократов? Зачем хуторянке эти знания?
Встав с кровати, Александр протянул руку, и я машинально за нее уцепилась. Снизу вверх посмотрела на мужчину. И тут меня озарило.
— Неужели Михаил заделал Наташе ребенка⁈ Он поэтому ее так унизил⁈
— Да. Фил не предохранялся. Забыл. Испугался, что хуторянка начнет предъявлять ему претензии, ну и решил проблему. В Наташиной беременности сомнений нет.
Мразь! Гнида! Да чтоб у него яйца отсохли!
Алекс внезапно привлек меня к себе. Крепко обняв, положил подбородок на макушку, заставив уткнуться в твердокаменную грудь. Исходящий от мужчины аромат потихоньку успокаивал, расслаблял.
— Скажи ей о беременности сама и как можно раньше, — попросил инквизитор. — У нее должно быть время на принятие взвешенного решения. У лекарского дара есть особенность. Если Наталья избавится от этого ребенка, то никогда не сможет иметь детей.
Ай да Мишаня! Гениально слился, козел похотливый!
Я запрокинула голову. Александр смотрел на меня непонятно.
— Сделаю все, чтобы она оставила малыша, — пообещала я больше себе, чем ему.
Скрипнула дверь санузла. Послышались торопливые шаги.
Алекс мимолетно улыбнулся, словно невзначай наклонился ко мне.
— Об Ушаковых потом поговорим, — шепнул на ухо и нормальным голосом продолжил: — Я сейчас открою портал на центральную площадь. Государственный нотариус и банк там рядом, — посмотрев поверх моей головы, он уточнил: — Наташа, ты готова к выходу?
— Да, — сухо подтвердила девушка. — Мань, спасибо тебе огромное. Никогда не забуду то, что ты сказала про веру в себя. У меня в голове еще местами неразбериха, но многое мне ясно. И все же не обнималась бы ты с этим мужчиной. Даже по-дружески. Кто его знает, что у него на уме.
— Чужая душа — потемки. Но не для всех, — с полуулыбкой заметил инквизитор и подмигнул сбитой с толку хуторянке.
Это же время. Особняк князя Ростова
В ухоженном саду царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц. На круглом столе, накрытом белоснежной скатертью, красовался начищенный до блеска самовар. В нем слегка расплывчато, как в кривом зеркале, отражалось благостное лицо семидесятилетнего князя.
Борис Васильевич любил вот так, по-простому, пить чай на воздухе. В подобные моменты он особенно остро ощущал, что, придерживаясь старых традиций, живет правильно. Как должно.
Князь неспешно отпил душистый чай из тонкого фарфорового блюдца. Зажмурившись от удовольствия, он счастливо улыбнулся.