Глава 11
Страница 77 из 150
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 11

Страница 77

— Сивый, — вдруг говорит один из пустых, тот, что пониже, коренастый, с арбалетом, прижатым к боку. Голос у него тихий, почти детский, не для меня — для своего, что справа. — Шесть. Шесть человек за два часа. Гвоздь всю жизнь в лесу прожил, его мёртвым у сосны нашли, и крови на нём — с ноготь.

Второй, тот самый Сивый, тощий, с арбалетом, который он держит так, будто уже не верит, что выстрелит, косится на него.

— Заткнись, Хрящ, — говорит он, но без прежней уверенности, скорее по привычке затыкать рот тем, кто говорит вслух то, что думают все.

— Я не затыкаюсь, — не унимается Хрящ, уже громче, так, что и Матрос слышит. — Я два года с тобой по лесам хожу. Я тебе скажу: я такого не видал. Он не прятался — он нас разбирал. По одному. Как грибы.

— Разговорчики! — рявкает Матрос, но в голосе у него уже нет той уверенности, с которой он кричал полчаса назад «кто там, покажись». Он слышит то же самое, что и я: страх, расползающийся по цепи быстрее любой команды.

Хрящ и Сивый переглядываются — быстро, по-крысиному, тем взглядом, которым обмениваются люди, давно решившие, что их жизнь дороже любого жалованья. Я вижу, как оба сдвигают ноги на полшага назад, ещё не развернувшись, ещё как будто подчиняясь строю, но уже готовые бежать.

— Хрящ, Сивый, на позиции, живо! — Матрос срывается на крик, тычет мечом в их сторону, будто это что-то решит.

Поздно. Хрящ разворачивается первым, роняя что-то вроде «да пошло оно всё», и ломится в кусты так, что ветки хлещут позади него с сухим треском. Сивый на секунду медлит — всего на секунду, достаточно, чтобы кинуть на меня последний взгляд, в котором больше облегчения, чем страха, — и тоже уходит, забирая левее, туда, где заросли гуще.

Матрос орёт им в спины что-то про контракт, про барона, про то, что найдёт их потом и спустит шкуру, — но голос его рассыпается в пустоту, никто не оборачивается. Топот двух пар сапог быстро глохнет в чащобе, будто аномалия сама проглатывает звук, не давая ему разноситься дальше нужного.

Остаёмся трое. Матрос, здоровяк с маревом вокруг рук и я — с двумя топорами и усталостью, которая гудит в плечах ровным, вязким басом.

— Ну, — говорю я, глядя на Матроса, у которого на лице читается уже не злость, а что-то похожее на понимание того, в какую компанию он себя загнал. — Похоже, разговор у нас на троих.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

* * *

Здоровяк разводит руки в стороны, будто собирается обнять холодный воздух, и я вижу: это не жар. Марево вокруг него дрожит, как над прорубью зимой, не над костром — та же рябь, тот же холодный отсвет, который я видел на реке под Тобольском, когда отец колол лёд топором, а я таскал вёдра. Ошибся. Издали показалось пламя, а это — мороз, свёрнутый в ладонях подмастерья, как шерстяной клубок.

назадназад
1 ... 75 76 77 78 79 ... 150
впередвперед